Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

ЩЕПКИ ЛЕТЯТ

№38 от 19 сентября 2012 года

Лес – наше богатство. Так нас всех еще в детстве учили. И как-то мы привыкли, что богатства этого у нас – полным полно, куда ни глянь. А потом мы начали его стремительно терять. В 2010 г. леса горели, в 2011 их, ослабленные огнем и жарой, атаковал короед. Вот тогда-то все и вспомнили, что у нас вообще-то целая служба есть, чтобы леса защищать, восстанавливать и охранять. Правда, за годы забвения она столько раз реформировалась и реорганизовывалась, что сама чуть было не развалилась. Накануне Дня работников леса корреспондент «ЕК» отправился в лес, чтобы провести целый день бок о бок с сотрудником этой службы, а заодно попытаться понять, чем живет и дышит наше богатство в свете непрекращающихся лесных реформ.

НЕ ЛЕСНИК, А ЛЕСНИЧИЙ

Когда я была маленькой, мама часто пугала меня лесником. Мы жили возле леса, поэтому любимым развлечением было запалить пионерский костер, и по белкам из рогатки пострелять. Их – белок – в нашем лесу, за 4-м микрорайоном, тогда еще было много. Лесник представлялся мне крепким нестриженым дядькой с бородой, топором в одной руке и ружьем в другой, который ходит по лесу, штрафует за разведение костров и защищает лесных зверюшек от варваров вроде нас. Встречаться с ним, честно говоря, не хотелось.

У Михаила Рябова, участкового лесничего Поминовского лесничества Егорьевского филиала ФГУ «Мособллес», ни бороды, ни тем более ружья нет. Но веселее от этого сказка про современного хозяина леса все равно не становится.

- Ружье – это, конечно, выдумки, но без топора и пилы, и в самом деле, какой лесничий? А у нас из инструментов теперь только ручка с бумажкой остались…

В лесу Михаил работает с 1991г. – больше двадцати лет. Хорошо помнит времена, когда в каждом лесничестве в штате было по 10-15 человек. Плюс пара тракторов, не говоря уже о мелочевки типа пил, лопат, топоров и пр. Сейчас – максимум 2-3 человека. И одна машина, УАЗик или «Нива», на всех. И не то чтобы денег нет, наоборот – их после печального 2010г. вроде бы стало выделяться намного больше, так что высокие начальники с широких экранов постоянно повторяют: «прежних проблем с финансированием лесной отрасли нет». Просто статус лесничего, круг его полномочий и обязанностей за годы реформ претерпел серьезные изменения.

- Вместо одной организации, которую по привычке называют Егорьевский лесхоз, теперь целых три. «Центрлес» - тушат пожары, «Мослес» - участвуют в аукционах на проведение конкретных работ: расчистка, санитарные рубки, заготовка дров, посадки молодняка и т.д. И мы, «Мособллес», у которых одна единственная функция – административная. Проще говоря, контроль за тем, как работают другие. А для контроля, вроде как, ни пила, ни топор не нужны.

- С одной стороны это правильно, что разделили обязанности, а то раньше сами работали и сами же себя контролировали. А с другой… все равно очень многое приходится самим делать. Как это, в лесу – и без инструментов?

Приходится топоры и лопаты покупать на свои. Правда, Михаил просил меня об этом ни в коем случае не писать. Но в преддверии профессионального праздника я не могу не писать, что в нашем лесу работают люди, готовые ради этого же леса отрывать куски от своей, откровенно говоря, не самой большой зарплаты.

КСТАТИ

В 1970-80 гг. в Норвегии типограф погубил 5 млн. кубометров древесины на площади свыше 140 тыс. кв. км. Затраты, ушедшие на разработку программы борьбы с этим вредителем и ее реализацию, составили 11 млн. долларов. Из них 6 млн. потрачено на разработку и применение феромонных ловушек, которые теперь применяются для борьбы с вредителем. В те же годы вспышка типографа прошла в Швеции, Финляндии, Германии, Дании и Франции. Как показывает отечественный и зарубежный опыт, даже при условии активной борьбы с вредителем эпидемия короеда-типографа может продлиться около 10 лет.

СЫР-БОР

Очередные изменения в лесном законодательстве случились совсем недавно. 1 июля произошла долгожданная передача подмос-ковных лесов из федерального управления в областное. Этого давно ждали, и именно в этом видели решение большинства лесных бед: федеральный центр, мол, далеко, ему сверху наших подмосковных проблем не видно, а теперь финансирование пойдет напрямую из области, и все будет быстрее и проще. Когда-нибудь.

А пока, в связи с изменением статуса, все заключенные ранее контракты на проведение лесных работ разорваны. Для заключения новых нужно провести аукционы от имени нового хозяина леса – Комитета лесного хозяйства Московской области. Но для начала сам Комитет нужно сформировать, потому что раньше такой структуры в подмосковном правительстве не было. На практике это означает, что с 1 июля и по сей день никаких работ в лесу не ведется.

Услышав об этом, я расстроилась: получается, писать не о чем? Но Михаил меня быстро успокоил: работы в лесу все равно хватает.

- Сразу в двух кварталах сейчас сплошная вырубка идет. Это те, кто успел заключить контракт до 1 июля. Делянка большая – свыше 40 га, и хотя организация, которая рубит, нам хорошо знакома (они много в Егорьевске работают) контроль все равно постоянный нужен. А то часто бывает, что крупные деревья валят, а тоненький молодняк оставляют. Мол, они живые, их жалко. Но на самом-то деле понятно, что просто экономят горючее и людские ресурсы. На нашем языке такое называется «недоочистка территории». То есть нам эти тоненькие деревца потом придеться валить, потому что ели поодиночке расти не могут, через год-два они все равно погибнут. А у нас, сами видели, ни техники, ни людей, ни, главное, полномочий нет, чтобы самим что-то рубить.

РУБИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ

Картина, которая открывается глазу, едва мы свернули в поле перед д. Василенцево, поначалу кажется жуткой. Веселая зелененькая опушка леса, а на ее фоне - штабеля свежесрубленных деревьев и вой бензопил где-то вдали. Но стоит зайти в лес, впечатление меняется. Издалека заросли ивняка и молоденькие березки, которыми постепенно зарастает бывшее колхозное поле, создают иллюзию зелени и свежести леса. А на самом деле лес тут давно умер. На десять еловых скелетов – от силы одно живое дерево. И если пила вдруг умолкает, то становится слышен характерный звук – это жук-типограф, в просторечье короед, жрёт то, что еще недавно мы считали своим богатством.

- Не жалко? – спрашиваю я у своего спутника. – Вот так, сплошняком… Я понимаю – короед и все такое, но, может быть, хоть что-то, хоть одно из десяти деревьев можно было спасти?

- Нельзя, - отрезает Михаил. – И не жалко. Наоборот, радоваться надо, что рубят именно сейчас, потому что в октябре-ноябре жук уйдет в почву, спокойно перезимует, и через год заражены будут не 40 гектаров, а в два-три раза больше. В советские времена, правда, зараженные участки обрабатывали какой-то химией, но вместе с типографом погибали и остальные насекомые, нарушались пищевые цепочки. А сейчас метод борьбы только один – рубить, рубить и рубить.

Рубить именно сейчас нужно и по другой причине. Вслед за типографом в ельники пришел вторичный вредитель – жук-усач, в народе «дровосек». Этот деревья не просто точит, а буквально сверлит. После него древесина окончательно теряет какую-либо коммерчес-кую ценность, продать ее можно разве что на предприятия типа нашего «Кроношпана» по смехотворной цене 600 руб. за кубометр. Соответственно, желающих заключать контракты на вырубку участков, пройденных усачом, не будет, потому как любая деятельность должна как минимум окупаться, а лесоповал – занятие весьма затратное и трудоемкое.

- После короеда древесина, конечно, значительно теряет в цене, но все же имеет кое-какую коммерческую ценность. Поэтому выгода получается двухсторонняя: предприниматель рубит и зарабатывает, а мы тем самым очищаем леса от паразитов. А после усача древесина никому не нужна будет. Мы уже сталкивались с подобным: после пожаров 2010 г. остались участки, сильно пострадавшие от огня. Они выставлялись на аукционы, но желающих в них участвовать не нашлось.

Мелкие опилки, или как их еще называют «буровая мука», коричневого цвета у корней дерева – признак того, что оно заселено короедом. А белые длинные стружки – уже дело рук усача, точнее, его зубов. Если они появились – дерево уже и не спасти, и не продать.

НАШЕ БУДУЩЕЕ

Следующий запланированный пункт – посадки молодых сосенок. Кстати, сосну короед почти не ест, да и с коммерческой точки зрения она более ценная, чем ель. Поэтому сосны могли бы в какой-то степени заменить погибающие ельники, но для этого их сначала нужно вырастить. В первые годы жизни молодые деревца нуждаются чуть ли не в таком же уходе, как морковка на грядке – их нужно пропалывать, прореживать, оберегать от болезней и т.д.

 Контракты на уход за посадками, естественно, тоже заключаются посредством аукционов. И по уже названной выше причине их в данный момент тоже нет.

- Из-за этого сосны глушит береза и малинник – главный лесной сорняк. Ситуация, конечно, пока не критичная, но наблюдать за ней нужно постоянно.

На мой дилетантский взгляд, двух тысяч деревьев на гектар – это нормативная плотность для сосняка – здесь точно не будет. Зато маслят много. Они как раз такие вот молоденькие сосенки любят.

ЛЕСОПОВАЛ

Минут через 10 выходим на саму делянку. Картина напоминает декорации к фильму о конце света: то слева, то справа падают подпиленные ели, кругом вывороченные пни, горы сучьев и спиленных макушек, сложенных в гигантские, выше человеческого роста, кучи. Слегка остолбенев от увиденного, поворачиваюсь к Михаилу с одним-единственным вопросом:

- А как же противопожарный режим?

- В том-то и дело, что противопожарный режим! Как только его отменят, все это обязательно сожгут, а пока вот приходится складывать в эти кучи и тщательно следить, чтобы, упаси Господь, не загорелось.

Особое внимание Михаил обращает на пни: они не должны оставаться выше, чем треть от диаметра спиленного дерева. Впоследствии территория вырубки будет перепахиваться и готовиться под новые посадки, поэтому ни больших пней, ни другого древесного мусора остаться на ней не должно. Кроме того, приходится следить, чтобы лесорубы не вышли «нечаянно» за пределы отведенной делянки.

Серьезных претензий у лесничего на сей раз не было, но и совсем без замечаний не обошлось:

- Предписание писать пока не буду, но настоятельно рекомендую установить предупредительные таблички: «Внимание – вырубка леса». По правилам они должны быть на расстоянии 50 м от границы делянки. А то время сейчас грибное, людей в лесу много, мало ли что…

«Мало ли что», к сожалению, в этом году уже случалось. Из-за нарушения техники безопасности во время лесоповала погиб сотрудник «Мособлэнерго» (все лето электрики реконструируют и расчищают территорию ЛЭП в районе). Случилось это как раз на территории Поминовского лесничества.

ИМЕЙТЕ В ВИДУ

До конца октября 2012 г. у каждого жителя России есть возможность повлиять на содержание Лесной политики РФ. Рослесхоз разработал проект документа, выложенного на широкое общественное обсуждение. Сбор предложений по дополнению и изменению лесного законодательства ведется на сайте Всемирного фонда дикой природы (WWF) по адресу:

http://wwf.ru/about/what_we_do/forests/forest_politics/

Все они впоследствии будут рассмотрены рабочей группой при Рослесхозе.

ПОШЛИ ЛЕСОМ

На обратном пути останавливаемся прямо на обочине недалеко от деревни. Не выходя из машины видно небольшие кучки сухих сучьев, лежащих в хаотическом порядке.

- Эти жечь никто не будет, - объясняет Михаил. – Просто собрали весь сушняк, если правильно говорить «ветровал», в кучи, и оставили на перегнивание. Это, к счастью, успели сделать до перемен.

Впрочем, приехали мы сюда не на валежник любоваться. Именно здесь, не слишком далеко от деревни, нужно присмотреть место будущей делянки для так называемой «самозаготовки» дров населением. Правда, желающих лично махать топором с каждым годом становится все меньше – коренных жителей в деревнях почти не осталось, одни дачники. Но для тех, кто остался, эти дрова по весьма демократичной цене 200 руб. за кубометр очень важны.

 С экономической точки зрения и в плане поддержания экосистемы леса, эти рубки, конечно, особой погоды не делают, хотя сил и времени отнимают ой как немало. Сначала надо определить делянку. Разметить ее по всему периметру особой краской. Потом пометить каждое дерево, предназначенное на рубку, специальными метками: одна зарубка делается на уровне груди, чтобы человек ее легко нашел, а вторая – на лапе (так называют торчащие из земли основания корней). Это нужно, чтобы позднее сам лесничий мог понять, не нарубили ли граждане лишнего.

Но и это еще не все: дальше разноцветными красками нужно отметить все деревья, предназначенные для конкретного человека, чтобы избежать ситуации, когда один срубил в три раза больше, чем другой. По-хорошему, заготавливать дрова нужно уже начинать, до холодов от силы месяц остался, но из-за смены статуса до сих пор ни у кого нет права подписи порубочных билетов. Приходится ждать и заранее намечать, что и где предстоит сделать.

НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

В районе обеда возвращаемся в «контору» - здание Поминовского лесничества, расположенное в селе Саввино. Рабочий день еще не закончен – впереди полно бумажной работы. Уточнять, какой именно, я, пожалуй, не буду. Потому что и так знаю: с небольшими вариациями деятельность эта одинаково скучна и бессмысленна в любой отрасли. План, отчет, план составления отчета, отчет о составлении плана…

В эпоху айфона шестого поколения, когда даже грибники в лес ходят с GPS-навигаторами, лесничие определяют координаты с помощью буссоли, которую китайцы еще в 13 веке изобрели, а результаты измерений наносят на карту с помощью линейки и транспортира.

- Что, по-вашему, нужно сделать, чтобы переломить ситуацию в лесу? - спрашиваю я напоследок.

- Многое нужно сделать… но для начала, думаю, обеспечить достаточное поступление средств…

- Как же так? Ведь лес – наше богатство, он же, наоборот, прибыль приносить должен, разве нет?

- Раньше так и было: лес и себя, и всех нас кормил. По достижении определенного возраста деревья вырубались и отправлялись на продажу. Для определения возраста существовала специальная таксологическая служба, раз в 10 лет они проводили обследование всех лесов. Последнее такое обследование было в 2000 г., а в 2010 г. уже не было. Сейчас мы рубим только то, что не срубить просто нельзя, а коммерческая ценность такой древесины – сухой, больной, зараженной паразитами – очень низкая. Получается, выход в таких условиях всего один – вкладывать, вкладывать и вкладывать…

21 Сен 2012

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Дом кровли
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3