Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

ПОЛЕВОЙ ХИРУРГ

№7 от 13 февраля 2013 года

15 февраля 1989 года официально считается Днём вывода советских войск из Афганистана. Воспоминаниями о событиях той войны, продолжавшейся для наших солдат с 1979 по 1989 год, с «Егорьевским курьером» поделился главный врач Егорьевой центральной районной больницы Вячеслав Васильевич АЛЕКСАНДРОВ.

- Вячеслав Васильевич, как Вы попали служить в Афганистан?

- После окончания Калининского государственного медицинского института и прохождения интернатуры по хирургии я начал работать хирургом больницы в селе Горицы Тверской области. А в 1979 году, как офицер-двухгодичник, был призван в армию, в Туркестанский округ. Там сначала служил в Ташкенте, потом Теджене, в Туркмении. Афганская граница была совсем близко. Наша учебная дивизия как раз и готовила контингент «за речку». Вскоре туда же отправили и меня с моими сослуживцами.

- Расскажите о Ваших двух годах на той войне?

- В Афганистан попал в мае 1981 года, через полтора года после того, как туда вошла первая волна советских войск. Я ещё застал тех людей, которые входили первыми, служил со многими из них. Эти военные врачи делились с нами опытом работы в условиях боевых действий. Хирургов с опытом работы в боевых условиях не хватало, многому приходилось учиться на месте. Учились практически все.

Моя первая должность в Афганистане называлась старший ординатор операционно-перевязочного взвода. Основное место дислокации – Кундуз, но работа была связана с многочисленными разъездами. Впоследствии часто переводили с места на место. В Кабуле какое-то время замещал ушедшего в отпуск нейрохирурга. Был хирургом медицинской роты спецназа в Паншере. 

- С какими сложностями сразу пришлось столкнуться?

- Сортировка раненых. Об этом ещё Пирогов писал. Раненые часто поступали сразу по 10-15 человек, а нас, медицинских работников, было только трое: хирург, анестезиолог, санитар. В этой обстановке очень важно оказывать помощь прежде тому, кого можно ещё спасти, чтобы правильно распределить наши очень ограниченные в полевых условиях силы и средства. Потратить драгоценные минуты прежде всего на тех, кого можно «вытащить».

В сожалению, «Палатка агонирующего» в военных условиях – это реальность. Это в гражданских условиях можно бросить все силы на спасение одного больного, даже если его шансы близки к нулю. На войне, в условиях полевого перевязочного пункта, длительные операции стараешься делать в первую очередь тем, кто может выжить.

- Много ли было случаев, когда Вы с первого взгляда могли определить, что раненый боец обречён?

- Об этом тяжело вспоминать, это вообще, наверное, самая трудная часть работы военного врача, когда видишь и знаешь, что ничем не можешь помочь. В нашей работе это прежде всего относилось к «наливникам», водителям подожженных автоцистерн с горючим, которые попадали к нам с ожогами до 90% поражения поверхности тела. Практически одни пятки только не обгорали. А ведь ожоговая болезнь начинается уже при 10% процентах поражения.

Тяжесть положения этих раненых усугублялась тем, что они до самого конца были в сознании и были нетранспортабельны. Жили до 5 дней, потом умирали, так как почки не справлялись с выведением продуктов распада тканей. Видеть это было очень тяжело.

- Как вели себя раненые первые часы и дни после операции?

- Ребята, в основном, держались мужественно. Нытики попадались редко. Таких случаев, чтобы кто-то громко начинал скулить, жаловаться на жизнь, я среди своих пациентов не припомню. Особенно это относится к спецназовцам - эти были профессионалы войны, шли на задание, психологически готовые к тому, что их могут убить или ранить.

- Были ли в госпиталях психологи, помогавшие раненым?

- Нет, на том этапе, когда я был в Афганистане, в составе медицинских частей психологов не было. Их роль брали на себя врачи, а в основном, медсёстры. Эта тяжёлая обязанность - поддержать раненых психологически – ложилась на их плечи. От этой поддержки, конечно, в значительной мере зависел успех выхаживания и впоследствии – реабилитации.

Помню один случай, когда я оперировал очень тяжёлого бойца. Взрывное ранение, были полностью оторваны ноги, по самые суставы. С трудом восстановили естественные отверстия тела. Собрали буквально из лоскутов. После операции без сознания отправили в тыл. Я тогда как раз подумал о тех, кто возьмет на себя дальнейшую заботу об этом раненом, будет искать нужные слова, которые надо сказать, когда солдат очнётся на больничной койке и поймёт свой положение.   

- А куда и каким транспортом потом отправляли прооперированных?

- Доставляли в Кабул, оттуда – в окружной госпиталь в Ташкент. Далее – в зависимости от тяжести - в другие госпитали.

Раненых в Афганистане перевозили вертолётами, машинами делать это было бесполезно. Можно легко угодить под обстрел. Санитарных вертолётов в то время не было - использовали обычные.

- Какие ранения встречались наиболее часто?

- Много было взрывных ранений, после чего шла ампутация конечностей. Будучи в Паншере, наши спецназовцы ходили на операции тройками, охотились на снайперов, которые нашим здорово досаждали. Нарывались на мины, возвращались с ранениями. Многих из таких раненых приходилось оперировать прямо в специальном автомобиле. Операционная размещалась в кузове, а 2 палатки разворачивались как крылья.

Ранение от противопехотной мины, как правило, полностью разрушает одну голень, спасти её не удаётся. Другую ногу ломает, травмирует, но хирурги пытались её спасти. В любом случае, совсем молодые ребята с такими ранениями неизбежно становились инвалидами, всех их было очень жалко.

- Тяжело было оперировать в полевых условиях? 

- Когда в 1981 году мы пришли, меняли первую волну тех, кто вошёл в Афганистан до нас. Условия работы были очень тяжёлыми. Это потом уже появились модули с кондиционерами, а мы вначале оперировали в душных палатках. Как-то измерили температуру внутри - 60 градусов. Нам самим было тяжело, а что говорить про раненых… По «ведру» растворов – более 10 литров – приходилось вводить внутривенно, чтобы поддержать необходимый водно-солевой баланс и компенсировать потери жидкости с кровью и потом.

- Были ли нервные срывы у врачей?

- Были, увозили таких людей с нервными расстройствами. У кого-то всё это проявлялось сразу, у кого-то – потом. Ведь, помимо стресса от своей работы, медики часто подвергались такой же опасности, как и прочие бойцы на боевом задании, например, идя на сопровождение в рейд. Передвигаясь в колонне, можно было угодить в засаду. Часто приходили оперативные сводки - в окрестностях опять появилась банда. В какой-то мере наше положение облегчало то, что у противника не было авиации. Но имелись миномёты, которыми они вели обстрел расположений наших частей. Изрядно досаждали снайперы с хорошими винтовками. Среди врачей тоже были раненые. Однажды прямо на выходе из медсанбата пробили оба бедра одному моему коллеге, врачу.

Помню, как в Паншере, в расположении части, приходилось передвигаться бегом, в каске и бронежилете, из-за снайперов. Они действовали из глубоких пещер, имеющих выход в нашу сторону в виде небольших отверстий в скалах. Авиация пыталась с ними бороться, но это было неэффективно. Однажды, преодолев долгий и опасный путь, к нам пришла колонна бронетехники. Уже будучи среди своих, буквально около штаба, танкист открыл люк, высунулся и получил снайперскую пулю в лоб. 

- Какой случай Вам, как хирургу, запомнился больше всего?

- Этот случай не был связан с ранением в бою. К нам в Кабул, в госпиталь, где я временно оставался за нейрохирурга, привезли одного прапорщика. Человек пытался застрелиться, пуля прошла по обеим лобным долям, но остался жив. Я с коллегами взялся за операцию. Никто не ожидал, что после такой травмы человек выживет. Но я ещё раз убедился, как велики возможности человеческого организма.

На пятые сутки после операции больной пришёл в себя и назвал своё имя и адрес. Для меня это было откровением, так как лобные доли, значительная часть которых как раз отвечает за социальную адаптацию, были разрушены.

- В чём была причина этой попытки самоубийства?

- Я тогда не выяснял этот вопрос. Дело врача – лечить. Знаю, что когда этот человек пришёл в сознание, то жалел о совершённой попытке суицида, цеплялся за жизнь, обрёл желание жить.

- А бойцов противника оперировали? 

- Да, были такие случаи. Запомнилось, как хорошо они реагируют на антибиотики. Ведь их организм не избалован лекарственными препаратами. Начинаешь колоть пенициллин, и сразу идёт явное улучшение состояния.

- Хватало ли медикаментов и перевязочных средств?

- Недостатка в медикаментах я не припомню. Более того, все годы войны Афганистан был базой для испытания новых лекарственных средств. Поставлялось не только все необходимое, но и самое новое - кровезаменители, антибиотики, искусственные заменители кожи.

- А были ли болезни, помимо боевых ранений? Всё-таки Афганистан - южная страна!

- Боялись гепатита, брюшного тифа и амёбной дизентерии. Эти болезни выкашивали личный состав похлеще душманов. Были случаи, когда брюшной тиф приводил к перфорации, тогда требовалось хирургическое вмешательство.

- Пишут ли Вам бывшие пациенты, раненые, те, кому Вы когда-то спасли жизнь? Не доводилось ли встречаться с ними?

- Нет, из тех раненых, которых я тогда оперировал (а сделал я, по моим подсчётам, около 500 операций), мне никто не пишет и не звонит. Хотя, как врачу, было бы интересно получить от них весточку, особенно от тех, кого оперировал в связи со сложными ранениями. Хотелось бы узнать, как сложилась их судьба. Например, судьба того прапорщика, которому я сделал сложную операцию на головном мозге.

А вот с моими сослуживцами по Афганистану, солдатами и офицерами, я связь поддерживаю. С некоторыми из них встречаемся.

- На этих встречах вспоминаете ли события той войны?

- Чаще всего, нет. Просто говорим о нынешних проблемах, сегодняшней работе, семейных делах. Я не испытываю чувства ностальгии по тому времени. Что было – то было. Вот по чему иногда скучаю, так это по тем отношениям, которые складывались между людьми там, на войне. Экстремальные условия обнажают сущность человека. Весь внешний налёт, вся шелуха отпадает сразу. Все положительные и отрицательные качества людей проступают наружу. Это упрощает отношения между людьми, поэтому работалось там в плане взаимопонимания легко. Помню, как люди, которые пробыли в Афганистане больше 2 лет без замены, даже боялись возвращаться в Союз. Слишком сложной казалась им жизнь на родине.

- Следите ли за новостями из Афганистана теперь?

- Да, по возможности смотрю телерепортажи, слежу за новостями. Интересно сейчас видеть сюжеты из Кабула, узнавая знакомые места. По городу когда-то ходили даже без оружия. В Мазари-Шарифе довелось посмотреть замечательную по красоте мечеть. Паншер – если не считать, что там постоянно стреляли, - красивейшее место. Абрикосы, яблоки, прозрачная вода… 

- Как сложилась Ваша личная жизнь и профессиональная судьба после возвращения из Афганистана?

- Моя личная жизнь счастливо сложилась до командировки в Афганистан, когда я женился ещё в институте на студентке стоматологического факультета. Поехали работать по распределению вместе. Это было очень правильное решение. С тех пор, за исключением двух лет командировки в Афганистан, мы не расстаёмся. Вырастили двух сыновей. Один сын – подполковник службы наркоконтроля. Второй – корреспондент газеты «Красная звезда».

Как военный врач, после Афганистана я служил ведущим хирургом медицинской роты в Среднеазиатском округе, потом - в Гвардейской Кантемировской дивизии. Затем – часть в Тимшино, стал начальником лазарета, там же создал госпиталь на 100 коек. А далее - поликлиника № 25 ВВС в Москве. После – заместитель начальника факультета Института усовершенствования врачей. Там я и получил предложение Главы Егорьевского района вернуться в Егорьевск и возглавить Центральную районную больницу.

Александр СИДОРОВ, Алексей МАРКОВ.
Фото из личного архива
В.В. АЛЕКСАНДРОВА

14 Фев 2013

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Дом кровли
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3