Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

ЯРКИЕ КРАСКИ НА КОЛЮЧЕМ СНЕГУ

яркие краски на колючем снегуЗа свою долгую восьмидесятипятилетнюю жизнь Валентина Петровна Светлова повидала немало. Однажды, в середине пятидесятых, взяла в руки кисть и краски и не выпускает их до сих пор. Про такие картины, которые пишет Валентина Петровна, принято говорить: наивные, любительские. Мы увидели в них мечту о счастье, которая не покидала этого творческого человека на самых сложных поворотах её судьбы. 

О своём прошлом и о продолжающемся творческом поиске Валентина Петровна рассказала корреспонденту «Егорьевского Курьера».

ДЕТСТВО

Я родилась в 1926 году во Владимирской губернии, в деревне. Мой отец – Пётр Иванович Грачёв – был маляром и кровельщиком. Мама - Олимпиада Васильевна - домашней хозяйкой. Отец не рисовал, но определённо обладал художественным вкусом, так как мог мастерить из дерева изящные предметы.

яркие краски на колючем снегу

В Егорьевск наша семья перебралась, когда мне не было ещё и года. Как рассказывали, привезли, закутанную в одеяло. В деревне для отца не было работы. Купили маленький домик на улице Софьи Перовской, он, кстати, сохранился до сих пор. И отец стал заниматься, чем и раньше – красил, крыл крыши.

Переезд в город был для нашей семьи удачей, так как вскоре по деревне прокатилась волна репрессий, названная коллективизацией. Моей семьи она, к счастью, не коснулась, а вот семье моего мужа Виктора Сергеевича досталось лиха. Его отца и трёх братьев (они жили в деревне Васютино), в тридцатых выслали в город Сталинск (ныне Новокузнецк). Там выгрузили в чистом поле и велели копать себе землянки. Объяснить, почему выбор пал на них, было трудно. Вроде бы кто-то из соседей написал, что один из братьев варит дома мыло (он действительно это делал). Один из высланных братьев вообще был деревенским учителем. Так что мой муж остался без отца, его мать с тремя детьми переехала к бабушке в Кукшево. Потом всё-таки уехала в Новокузнецк, где и погибла, попала под поезд.

яркие краски на колючем снегу

Когда-то давно, в шестидесятые, Валентину Петровну критиковали за отсутствие «живинки». «Егорьевский Курьер» категорически не согласен с такой оценкой. Пейзажи Валентины Светловой очень живые и непосредственные.

Тридцатые годы в Егорьевске я помню, на них пришлось моё детство. Помню демонстрации по праздникам. Собирались у фабрики «Вождь Пролетариата». Один раз меня потеряли на пересечении улиц Парижской Коммуны и Октябрьской. В праздник там толпился народ.

ВОЙНА

Война началась в тот год, когда я закончила 7 классов и стала работать учётчицей в конторе лесозавода. Должность эту мне, девчонке, было получить непросто. Для этого какие-то свои связи употребил отец.

Немец наступал, появлялись вражеские самолёты. Мы боялись, что начнут бомбить, но Егорьевск не бомбили, упало только несколько бомб где-то за городом. Говорили, что убило пастуха. Иногда мы забирались на чердак и смотрели. Оттуда по ночам было видно, как над Москвой бьют зенитки.

яркие краски на колючем снегу

Глядя на фасад дома Валентины Петровны, сразу понимаешь – здесь живёт художник.

Сразу в начале войны в Егорьевске ухудшилось положение с продовольствием. Мы начали голодать. Собрали какие-то носильные вещи и отправились менять их на продукты. Было нас таких человек пять егорьевских подростков. На станции потихоньку забрались в товарный поезд, а куда он направлялся – мы понятия не имели. В вагоне были какие-то трубы.

Через некоторое время нас заметил сопровождавший груз вооружённый охранник. Сказал, что не хочет из-за нас идти под трибунал, и приказал прыгать на ходу. Мы стали прыгать, но было страшно, прыгали по одному, и часть нашей компании потеряли. Оставшиеся собрались у вокзала в каком-то городке и решили переночевать на сложенных неподалёку брёвнах. Я положила свой узел с тряпьём под себя, а старший парень из нашей компании – Вася – под голову. Утром он обнаружил, что его мешок пуст. Пришлось нам его выручать, отдавать часть наших вещей.

В войну у меня был ещё один промысел. Я ходила с санками на станцию к последнему поезду в надежде, что кто-нибудь из «мешочников» (так мы называли егорьевцев, ездивших за продуктами) попросит воспользоваться моими санками и поделится съестным. Один раз на мои сани погрузили мешки с пшеницей двое, отец и сын. Санки по сугробам мы толкали все вместе. Доехав, дали мне завёрнутую в бумагу краюху хлеба. Придя домой, я увидела, что эта краюха была зелёной, вся проросла плесенью. До сих пор помню эту обиду, ведь ходить в темноте на станцию было делом опасным. На тропинке к станции шпана промышляла грабежом. 

При приближении немцев моя мама решила спрятать самые ценные вещи в доме. Ими оказался самовар и несколько кусков мыла. Всё это мы закопали в огороде. Когда немец отошёл от Москвы, мы откопали наш «клад» и увидели, что мыло размокло и пропало.

яркие краски на колючем снегу

Так Валентине Петровне запомнился главный корпус дома отдыха на Жуковой Горе.

Из военных эпизодов в Егорьевске запомнилось ещё два. Хорошо помню, как на фронт уходили егорьевские ополченцы. Шли в своём, штатском, с мешками за плечами. А вокруг стоял плач, плакали женщины. Все хорошо понимали, что люди идут на погибель.

Ещё помню, как разгружали раненых на станции «Егорьевск». Их клали прямо на землю. Был жаркий летний день. Вдруг налетел ветер и прямо на них понёс пыль и мусор, обрывки бумаг.

ПОСЛЕ ВОЙНЫ  

О конце войны я узнала на мосту через реку Гуслянку, около фабрики. Неожиданно совершенно незнакомые люди стали подходить друг к другу, обниматься и целоваться. Все говорили: «Война окончилась».

После войны жили бедно, трудно, но жизнь налаживалась. Я тогда работала около пожарной станции, в организации под названием МОУАТ. Расшифровывалось оно как Московское областное управление автотранспорта. Именно тогда у нас появились первые шесть автобусов, а также первые такси марки «Победа». И первую машину получил мой младший брат Николай Грачёв. Ездил на ней, пока его не призвали в армию. Так что он, получается, стал первым егорьевским таксистом. 

ХУДОЖНИК ЯКОВ ТРОФИМОВ

Тогда же, после войны, я первый раз увидела картины егорьевского художника Я.Д. Трофимова (1895-1970). Яков Дмитриевич до революции закончил гимназию, тогда же учился живописи. В 1946 году мы даже с ним породнились, его старший сын Дмитрий женился на моей сестре.

Жена Якова Дмитриевича, Клавдия Ивановна, была преподавателем. Жили они на Октябрьской улице. Яков Дмитриевич учил молодых художников, среди его учеников был Лев Михалев, ныне известный в нашем городе пейзажист.

В середине пятидесятых, когда мне было уже около тридцати, решила взяться за кисть, осуществить свою давнюю мечту. С чего начинать – не знала, до многого доходила сама. Потом училась в студии при ДК Конина у Валентина Алексеевича Мочалова.

яркие краски на колючем снегу

Этот пейзаж Валентина Петровна нарисовала на весьма авангардном предмете – пластиковом баке от старой советской стиральной машины.

В 1966 году в Егорьевске проходила выставка самодеятельных художников. Я тоже выставила свои картины. Вскоре в местной газеты появилась статья. Её автор Леднёва отмечала, что мои картины тщательно выписаны, но в них нет живинки… А вот Яков Дмитриевич и его супруга, наоборот, пришли на выставку и отметили мои картины. Им мои пейзажи понравились.

***

Рисую я до сих пор. Рада, что мой старший сын пошёл по моим стопам, закончил Абрамцевское училище. Его работы не похожи на мои, но это не главное. Главное, что тяга к живописи, к прекрасному передается в нашей семье из поколения в поколение.

15 Апр 2012

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3