Сержант караульной службы

16.04.2015 0 Автор admin

№ 15 от 15 апреля 2015 г.

 

В свои 88 лет Борис Иванович выглядит подтянуто и бодро. Его память держит массу подробностей о деревенском детстве, молодости и службе. А служба сержанту Борису Шуравину выпала такая: в послевоенные сталинские годы сопровождать эшелоны заключённых, направляющиеся в самые страшные, колымские лагеря…
Василёво

Борис Шуравин родился в деревне Василёво в 1927 году. Фамилию Шуравины там носили многие. В семье было шестеро детей. Отец работал на фабрике «Вождь пролетариата».
Как-то в сентябре в деревне случился страшный пожар. Сгорело 20 домов. В том числе дом Шуравиных. Отец пришёл с работы – дома нет. Говорят, что дело было так: один из деревенских мужиков, Василий Овчинников, возвращался с завода «Металлист», в который незадолго до этого превратили закрытый храм. Около тока бросил окурок. Был сильный ветер, загорелись скирды, потом копна. От копны горящие хлопья полетели во двор соседнего дома, где занялось сено. Всё случилось так быстро, что деревенская пожарная дружина с помпой не смогла сделать многого. Огонь стал буквально прыгать с одной крыши на другую. Покрыты же они были щепой, которая в сухую погоду вспыхивала, как порох. Столб огня и дыма был так велик, что его заметили в деревне Трубицино и с вёдрами сели на свои крыши, опасаясь, что огонь доберётся и до них. Остановился огонь около здания школы, покрытой железом. Распространяясь по деревне, пламя иногда пропускало по 2-3 дома. Четвёртый же выгорал дотла. Вскоре пришли коровы, стояли и жалобно мычали у пепелищ, не зная, что делать.
Кстати, незадолго до этого большой пожар случился и в Иншино – лето и начало осени 1939 года выдались засушливыми.
Погорельцев Шуравиных взял на пару дней к себе пожить другой житель Василёво – Иван Иванович Родионов, которого в деревне все звали «дяденька», кормил их. Он был инвалид, ходил на костылях с большими набалдашниками внизу, похожими на толкушки. Мог лечить людей, к нему с проблемами приходили жители всей округи. Бывало, приезжали даже из Москвы. Борис Иванович вспоминает «дяденьку» как очень хорошего человека. Вскоре Шуравиным дали один из заброшенных домов поблизости.

  • В ветеранской организации Следственного изолятора, в состав которой входит и Б.И. ШУРАВИН, ему торжественно вручили юбилейную медаль «70 лет Победы».

Война
Незадолго до начала войны семья Шуравиных перебралась в Егорьевск. Отцу, рабочему первой прядильной фабрики, дали жилье.
После начала войны, с введением продовольственных карточек, в Егорьевске стал ощущаться голод. Горожане занялись обменом вещей на продукты. Отправлялись группами подальше, туда, где у колхозников можно было разжиться зерном или крупой. Передвигались на товарных поездах. Промысел этот был опасный, могла ограбить шпана или задержать железнодорожная охрана.
Особенно свирепствовала милиция на станции Черусти. Отбирала продукты, с таким трудом добытые в дальних краях. Люди старались спрыгнуть, не доезжая, у семафора, и обойти станцию пешком. Про грабёж, чинимый черустинской милицией, даже стишок сочинили.
Пуд пшена считался очень хорошей добычей. Выменивали его на ткань, которую крали на комбинате. За кражу давали немалый срок, но люди шли на это, чтобы прокормить свои семьи. Купить краденую ткань в Егорьевске было недорого, но опасно. В случае поимки продавец мог потянуть за собой и покупателя, которому тоже грозил срок. Тем не менее, крали, перекупали и везли по дальним деревням.
Ездил в дальние поездки и Борис Шуравин. А однажды в 1942 году, попав в Воронежскую область, чуть не угодил к немцам, которые в это время стали быстро наступать на юге. Оставив поезд, убегали своим ходом.
Одна из поездок – в Арзамас – закончилась трагически. Лучший друг Бориса – Женька Ребров – погиб, убегая от милиции по крышам вагонов. Не заметил, как поезд въехал под мост. Балкой парню разбило голову. Умер он сразу, но с поезда не упал, тело осталось лежать на крыше. Милиция тогда отловила всех егорьевских подростков. Мать погибшего Евгения Реброва вызвали в Арзамас, где она и похоронила сына. Борис хорошо помнит, что у Ребровых забрали на фронт овчарку – крупных породистых собак учили взрывать немецкие танки. Сначала кормили под танками мясом, учили не бояться их. Потом во время боя пускали под танк со взрывчаткой на спине.

Конвой
В ноябре 1944 года, в 17 лет, Бориса призвали в армию и направили на стрелковые курсы. Но окончить их ему было не суждено. Закончилась война, и в июле 1945 недоучившегося курсанта перевели для прохождения службы в Воронеж, в отдельный конвойный батальон, в котором он и прослужил до 1951 года. Подразделение обеспечивало охрану составов с заключёнными, которых отправляли из Воронежа и близлежащих городов в Советскую Гавань, откуда они морем плыли в Магадан. Далее их путь лежал в самые страшные, колымские лагеря, откуда мало кто возвращался.
Везли заключённых вагонами, отдельно по категориям: строгий, особый, общий и усиленный режим. В среднем, в каждом вагоне размещалось 25 человек. Спали на нарах, оправлялись в ведро. В каждом вагоне была металлическая печь, отапливающаяся углём. Среди заключённых были и женщины, и дети.
На остановках охрана проверяла вагоны. Открывая вагон, один охранник с деревянным молотком, но без оружия входил внутрь, а двое стояли со взведенными автоматами ППШ или карабинами. Молотком простукивали доски, чтобы по звуку определить, не выломаны ли они. Однажды заметилми пролом в полу. На перегоне один заключённый успел убежать через него, спустившись по доске. Это был смертельно опасный трюк, но он удался. Дежуривший на площадке последнего вагона конвоир не заметил побега. Тут же отрядили погоню с собакой, и беглеца поймали.
Были случаи, когда сердобольные люди на станциях старались передать заключённым поесть. Борис Иванович отправлял их за разрешением к начальнику.
Поезд до Советской Гавани мог идти долго, порой месяц. В баню людей не водили и из вагонов не выпускали. Иногда устраивали обыск внутри. Отбирали карты, а домино и шашки оставляли, эти игры были разрешены. Женщин обыскивали женщины-надзирательницы, которые тоже следовали в конвойном вагоне.
Охрану кормили и одевали хорошо. На зиму выдавали ватные брюки и овчинные тулупы. Заключенные были одеты значительно хуже, в то, что удавалось взять из дома во время ареста или передать родным.
О том, что в поездах едут и невиновные люди, Борис Иванович не задумывался. Считал их уголовниками и преступниками, как учили на политзанятиях. Хотя и допускает, что кого-то могли взять по ошибке.

***

Опыт, приобретенный на службе в конвойных войсках, несомненно, пригодился в дальнейшей работе в СИЗО-7 города Егорьевска, куда Б.И. Шуравин устроился в 1970 году, безупречно прослужив 18 лет.

Записал А. Марков