Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

«МАТЬ ПРОВОДИЛА МЕНЯ ДО ЖУКОВОЙ ГОРЫ…»

мать проводила меня до жуковой горыВ декабре этого года Николаю Петровичу Тимакову исполняется 90 лет. Одарённый живописец, автор многочисленных работ, Тимаков, тем не менее, остаётся мало известен егорьевскому зрителю. Дело в том, что родившийся и выросший в Егорьевске, Николай Петрович большую часть своей долгой жизни прожил в Иркутске.

Сегодня «Егорьевский Курьер» публикует воспоминания этого замечательного художника, реставратора, солдата-фронтовика, прошедшего войну от Москвы до Кенигсберга, и просто интересного человека.

мать проводила меня до жуковой горы

ХЛУДОВСКИЕ КАЗАРМЫ

Моё детство прошло в хлудовских казармах. Наверное, это было самое лучшее время моей жизни. Семьи там жили в своих комнатах, кухня – общая. Жили все вместе, в быту зависели друг от друга. Формировался особый тип отношений: если плохо сделал кому-то – со света сживут. Зато и хорошему соседу в помощи никогда не отказывали. Часто собирались все вместе, пели, плясали, играли на гармошке. Начавшееся в одной казарме гулянье часто продолжалось в другой. Детей было много, и играли они все вместе. Никто не скучал. Немного повзрослев, ребята из казарм стайкой ходили в походы в лес, до Фосфоритного и Михалей. Добирались до села Низкого и деревни Пановской. Там купались в речке Цне. Чуть позже самостоятельно начинали все вместе выбираться посмотреть Москву.

НАЧАЛО

СООБЩЕНИЕ О ВОЙНЕ

16 июня 1941 года у нас в школе номер 16 состоялся выпускной вечер. Мы были самыми первыми выпускниками этой школы. А через шесть дней началась война.

К войне готовились, войну ждали. Что война будет, знали все, в том числе мои сверстники, старшеклассники, учившиеся со мной. И я знал, что мне придётся воевать. Тем не менее, начало войны явилось для всех неожиданностью. Народ был буквально ошарашен этой новостью.

Резко поменялось содержание передач по радио. Стали постоянно передавать бравурные военные марши, прерываемые короткими сообщениями, из которых можно было понять, что наши оставляют города один за одним. Очень скоро сдали Минск. Люди понимали, что пришла большая беда, что за Минском будет Смоленск. А там и до Москвы недалеко. Говорили только о войне, мучила неизвестность, недоумение, растерянность. Ведь готовились к войне другой. Совсем ещё недавно показывали фильм «Если завтра война», где наши войска победоносно воюют на чужой земле, в Европе. Здесь же беда пришла на нашу землю.

Сразу после объявления войны в магазинах выстроились очереди. Брали соль, спички, керосин, мыло, пшено. В течение недели все эти товары исчезли из свободной продажи. За хлебом тоже стояли очереди.

Через неделю в Егорьевск прибыл первый эшелон раненых. Их забирали на станции и автобусами развозили по школам, которые превращались в военные госпитали.

В конце августа в городе появились наши отступающие войска. Отступали с вооружением. Мне запомнились артиллеристы, мы с друзьями ходили смотреть на пушки. 

Стали мобилизовать гражданских лиц на строительство оборонительных сооружений. Егорьевцев посылали и под Воскресенск, и ближе, под Холмы, в Горшково, на Жукову гору, где тоже строились блиндажи и окопы. Сейчас многие из этих укреплений похожи на простые ямы, в некоторые сбрасывают мусор. Я считаю, что один-два блиндажа той поры на Жуковой горе надо восстановить в первоначальном виде, как память о том времени.

СБОРНЫЙ ПУНКТ

Призвали меня повесткой 12 октября. В повестке было сказано взять с собой полотенце, мыло, другие необходимые принадлежности, а также еды на несколько дней. Я, как было предписано, явился на сборный пункт в ДК Конина. Многие ребята, из тех, кто явился по повесткам, как и я, были мне знакомы, они учились в 5, 12 и нашей, 16-й школе. Ближе к вечеру нас повели на Жукову гору, где находился ещё один сборный пункт под открытым небом. Туда привезли соломы, и мы сидели на этой соломе, ждали дальнейших распоряжений. Мне было любопытно, хотелось побыстрее попасть на войну, чтобы посмотреть, как она выглядит. Лучше бы я этого не видел… Мать проводила меня до Жуковой горы.

Вечером нам дали команду «строиться», и колонна тронулась. Провожающие женщины заплакали. Мы пешим строем пошли по направлению на Коломну. Успели дойти до Холмов, где нас разместили по избам. В нашей избе хозяева поставили на стол то, чем они были богаты сами, – картошку и грибы – и мы немного поели.

Утром 14 октября, на праздник Покрова, проснулись и увидели, что вся земля покрыта снегом.

ПАНИКА В ЕГОРЬЕВСКЕ

Многие слышали о панике, которая охватила Москву 16 октября, когда немцы объявили о своем наступлении. В Егорьевске эта паника началась на три дня раньше, 13 октября. Среди городских рабочих прошёл слух, что фабрика заминирована и всё городское руководство упаковывает свои вещи, спешно готовясь к эвакуации. Слухи эти были не беспочвенны, в эти дни из Егорьевска на восток действительно бежало немало городского начальства. В то же время на собраниях руководители говорили совершенно другое. Это вызывало ропот и недоверие. Чтобы успокоить народ, на фабрику послали депутата Верховного Совета СССР от нашего округа Кузьмину. Она стала произносить свою речь. Из зала выкрикнули: «Вы заминировали фабрики, значит, приготовились бежать. А что будет с нами?». Озлобленные рабочие рванулись к трибуне, Кузьмина выпрыгнула в окно и убежала. Это был настоящий бунт.

мать проводила меня до жуковой горы

Ю. Непринцев. Сентябрь 1941 года.

ДОРОГА НА ВОЙНУ

ОТ ЕГОРЬЕВСКА ДО МОРДОВИИ

Нас, колонну молодых новобранцев, повели из Егорьевска. Шли по снегу и слякоти, одеты были в своё. Еды и обмундирования не выдали, куда и зачем ведут - не объяснили. Да, думаю, наши командиры и сами толком ничего не знали. По дороге на Коломну, когда шли через леса, немало наших новобранцев убежали и вернулись домой. После войны я узнал, что в последующие месяцы их переловили и как дезертиров отправили в лагеря, откуда мало кто вернулся живым.

В Коломне нас разместили в здании школы. Спали на полу, постелив географические карты. Потом пошли в Луховицы. Там нам повезло, нашу группу, 5 человек, на ночлег разместили в доме, где проживали работники торговли. Они подкормили оголодавших новобранцев. Дальше так же, пешком, вдоль железной дороги, на восток. Еда – что подадут местные жители. Прошли Рязань, Саранск. Те, кто не разбежались, дошли до города Канаш в Мордовии. Там, в чистом поле, стояло множество бараков. Их обнесли оградой и организовали пункт сбора, куда помещали таких, как мы, а также дезертиров, отступающих и арестантов. В Канаше первый раз провели занятие по военной подготовке. Учили обращаться с винтовкой.

Вспоминая то, что мне довелось увидеть в октябре и ноябре 1941 года, могу подобрать только два слова – паника и дезорганизация.

МОСКВА

В конце ноября нам устроили медкомиссию. Вызывали по одному, за столом сидел врач, спрашивал, есть ли жалобы на здоровье. У меня таких жалоб было две. Во-первых, я разбил свои очки и без них плохо видел. «Захочешь, парень, жить – увидишь» - невесело пошутил врач. Вторая жалобы была на понос – им от голода и антисанитарии страдал в Мордовии весь наш барак. Доктор налил полстакана прозрачной жидкости и велел выпить. Я выпил. Действительно, до конца войны проблем с желудком у меня не возникало. Через много лет я понял – это было простое внушение. Никаких лекарств у этого доктора в мордовском бараке не имелось.

Из Мордовии железной дорогой нас перебросили в Москву. Там мы пробыли недолго. Вскоре снова погрузили в вагоны и повезли в направлении Тулы. В районе Серпухова на наш состав напали немецкие самолёты, стали обстреливать из пулемёта. Но у нас была своя охрана, она открыла огонь из счетверённых пулемётов. Немцы улетели.

За Серпуховым, в районе Каширы, вдоль железной дороги стала появляться подбитая техника и сожжённые станционные постройки.

ЗАЙЦЕВА ГОРА 

Ночью приехали в Тулу. Разыскали казармы с трудом. Пробыли там три дня. За это время пережили бомбёжку. В самом городе ещё были баррикады, подбитые танки. Несколько дней назад в Тулу прорвались передовые танковые части Гудериана. Их прямой наводкой из зениток остановили наши. Зенитные орудия разбивали танки, как спичечные коробки. Эту тактику борьбы с танками применяли обе стороны.

На третий день нас построили и объявили – нужны лыжники. Таких нашлось 22 человека. Я тоже вышел вперёд из строя. Нам предстояло возить донесения и разыскивать части, потерявшие связь. По глубокому снегу лыжник мог быстро пройти там, где не могли машины и мотоциклы. Так я был зачислен в 96-й отдельный полк связи 50-й армии.

Позже я узнал, что из остальных ребят, которые не попали в число лыжников, практически не уцелел никто. Их бросили развивать зимнее наступление под Калугу. Город наши взяли, но в ходе дальнейшего наступления вышли к высоте под названием Зайцева гора. Здесь немец уже окреп и собрал силы для отражения нашего наступления. Ночью красноармейцы несколько раз брали Зайцеву гору, но днем налетали немецкие самолёты, до 150 машин, и уничтожали всё, что было на этой высоте. В огненной западне погибло очень много наших солдат. Узнал я это от парня, который был там в первый день ранен и впоследствии комиссован.

Весенняя часть наступления 1942 года далась нам с большим трудом. Не хватало снарядов, продовольствия, пали лошади, бойцы голодали.

Кстати, когда под Новый год наша часть вошла в Калугу, я был поражён тем, что немцы устроили своё кладбище в самом центре города. Уходить из Калуги они явно не собирались. На улицах было много брошенной техники. На подступах к городу лежали тысячи мёртвых немецких солдат, больше такого количества за все четыре года войны я не видел.

мать проводила меня до жуковой горы

Н.П. Тимаков (в центре) с товарищами – бойцами 96-го полка связи. Восточная Пруссия, март 1945 года.

НА ФРОНТЕ

ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ

Своё первое задание – доставить на лыжах донесение – помню очень хорошо. Получив пакет, я попытался взять свой маскировочный халат, т.к. одинокого лыжника днём на снегу было видно очень хорошо. «Дойдешь и так, здесь недалеко», - сказал лейтенант. Пакет надлежало отдать офицеру, находившемуся на пункте связи в избе, над которой был условный знак – солома, привязанная к шесту. Шест с соломой я увидел сразу, но в избе никого не было, кроме старика-хозяина. Куда ушли красноармейцы, он не знал, да и не полагалось ему этого знать. Я вернулся в часть и получил нагоняй от лейтенанта, который за неисполнение приказа пригрозил меня расстрелять. Я отправился назад и после долгих поисков нашёл офицера и вручил ему донесение.

Вспоминая события 41-го и 42-го годов, я понимаю, как плохо обучено было большинство наших молодых бойцов. В лучшем случае могли управляться с винтовкой. Не умели маскироваться, плохо знали особенности различной военной техники противника. Всему этому приходилось учиться на передовой, нередко платя за науку своей кровью.

Но, тем не менее, учились. И верили в победу, как бы ни было трудно, говорили и себе и другим: «Мы победим».

Потом, в частности во время наступления 1944 года в Белоруссии, я воевал в совсем другой армии – сильной, умелой, уверенной в себе, наступающей со скоростью до 50 километров в сутки, так же, как немцы в сорок первом. 

ТЕЛЕГРАФИСТ

Летом 1942 года на нашем участке фронта наступило затишье. Мы встали в оборону. Командование ожидало, что немец опять пойдёт здесь на Москву. Это была ошибка. У немцев крупных сил, способных наступать на этом участке, не было. Своё летнее наступление 1942 года они начали на юге.

В это же время меня послали на курсы телеграфистов при штабе полка. Так я получил ещё одну военную специальность в дополнение к специальности телефониста-линейщика, которым тоже успел побывать. Работа телефониста-линейщика на передовой очень опасная. Со своей громоздкой катушкой на спине он является хорошей и желанной добычей снайпера. Случалось, что диверсанты противника перерезали телефонный провод, и наш связист сам шёл им в руки. Так немцы поступали, когда им надо было взять «языка». Были случаи, когда нам с товарищами приходилось тянуть провод через минное поле.

Вероятно, мне в какой-то степени помогло выжить на войне то, что после 1942 года я служил при штабе армии, который располагался не на самой передовой. Хотя бывало всякое. Летом 1943 года наблюдательный пункт штаба Брянского фронта, связь которого мы обеспечивали, разместили на высокой колокольне. Здесь нашей армии предстояло начать отвлекающее наступление, чтобы немец не мог отсюда перебросить свои части под Курск. Я увидел, как по вражескому расположению ударила наша дальнобойная артиллерия, затем пошли вперёд танки, затем самолёты. Последней бросили в бой пехоту. На колокольне за ходом наступления наблюдали несколько генералов – мат стоял страшный. Прорвать немецкую оборону не удалось. Тем не менее, боевая задача была выполнена, с нашего участка переброски частей противника под Курск не произошло. Несколько немецких  снарядов попало в колокольню, но наблюдательный пункт уцелел.

МЫ ПОБЕДИЛИ!

КАБИНЕТ ГАУЛЕЙТЕРА ВОСТОЧНОЙ ПРУССИИ

Сразу после взятия Кенигсберга у меня и моего товарища появилась возможность осмотреть центр города, и мы ей воспользовались. После тяжёлых боёв город напоминал груду развалин. Брали Кенигсберг войска трёх фронтов, при бомбёжке применялись 6-тонные бомбы. Но, тем не менее, некоторые дома сохранились. Например, в центре осталось неразрушенным большое правительственное здание. Охраны там никакой не было, и мы свободно вошли внутрь. Подвал здания оказался завален трупами немцев. На стене у лестницы я увидел большое полотно старинной работы. Думаю, что это была картина голландского мастера.

Мы поднялись по лестнице и увидели массивную дверь. На ней имелась надпись на немецком – «Эрих Кох». Это был кабинет гаулейтера Восточной Пруссии. Мы вошли. У стены стоял большой деревянный письменный стол. Больше мебели не было. На стене почему-то висел авиационный пропеллер. Похоже, до нас в кабинете партийного наместника фюрера уже кто-то побывал. Рядом мы нашли незаметную дверь, она вела в большой зал для совещаний. Здесь в неприкосновенности сохранилась вся обстановка. Стоял бюст Гитлера, на стенах - картины. На одной два солдата Вермахта тащили раненого, а на другой – портрет фюрера.

Через пару дней мы опять заглянули в это здание. Картин там уже не было.   

ТРОФЕИ

В разбитых и брошенных домах в Восточной Пруссии осталось много ценного имущества. Нашим частям было поручено его собирать, давались даже специальные задания. Нам, связистам, поручалось искать и сдавать все пригодные телефонные аппараты и радиоприёмники.

Быт в Германии был другой, нам совсем не знакомый. Хорошие дороги, добротные дома. Это стало для наших солдат полной неожиданностью. Ведь многие были воспитаны на политической пропаганде, которая говорила, что в капиталистической Европе богатые живут хорошо, а бедные – плохо. А здесь бедных, по нашим меркам, домов не было совсем. Почти в каждом доме имелось пианино или рояль, висели картины. Здесь я впервые увидел пылесос – его притащил боец, подумавший, что это бак, который пригодится в хозяйстве.

Сразу же после взятия Кенигсберга в частях появились специальные люди в штатском, они тщательно опрашивали солдат – кто, что и где видел. В особенности интересовались картинами. Это были специальные трофейные команды, которые изымали культурные ценности. То, что картины имеют очень большую цену, стало предметом слухов среди офицеров. Они тоже начали искать картины, хотя и не обладали никакими специальными познаниями в этой сфере.

Как-то, уже после боёв, я сидел вечером в тёплом немецком доме, у украшенной изразцами натопленной печки, слушал оставшийся от хозяев приёмник и думал: «Ну чего не хватало немцам в их жизни?».

***

На войне я рисовал. Но свои работы домой не взял. Ещё тогда, будучи на фронте, принял для себя решение – войну не рисовать. Война – это несчастье. Вернувшись с неё живым – я вытянул счастливый билет, который доставался очень немногим. Поэтому писал и продолжаю писать цветы, поля, людей. До сих пор хожу с этюдником через лес и поле к деревне Холмы, пишу красоту, которую вижу вокруг.

Когда я принял решение переехать из Иркутска в Егорьевск, один из моих тамошних знакомых сказал: «Ты будешь скучать, ведь здесь есть Байкал». «Зато там есть Жукова гора,» – ответил я ему.

22 Июн 2012

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Дом кровли
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3