Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

Армейский телеграфист и старообрядческая книжница

№19 от 8 мая 2013 года

Большая часть долгой девяностолетней жизни Александры Самсоновны Бояровой была посвящена работе и молитве. В годы войны ей, совсем ещё молодой дочери репрессированного сельского уставщика, довелось надеть солдатскую шинель.
С 1945 года День Победы 9 мая стал для неё двойным праздником. Ведь именно этот день записан в её метрике как День рождения.
В канун девяностолетнего юбилея корреспондент ЕК встретился с Александрой Самсоновной, чтобы записать рассказ о её жизни.


Зевнево
Родилась я в деревне Зевнево. Сейчас эта деревня относится к Орехово-Зуевскому району. А когда-то входила в несуществующий ныне Куровской район. Отец мой, Самсон Куприянович Ботнев, 1878 года рождения, как и большинство жителей нашей деревни, обрабатывал землю, а также занимался кустарным промыслом – ткал особую ткань, называемую волосянкой. Её делали из конского волоса – состригали у лошадей хвосты и гривы. Потом конский волос надо было долго разбирать специальным гребнем, а затем он уже шёл на станок. Волосянку возили в город и продавали там, она шла для пошива верхней одежды. Эту ткань вставляли в борта пальто, чтобы придать им форму.



Старообрядцы
Жители в Зевнево были одной, старообрядческой веры. Отец мой был уставщиком, то есть человеком, полностью знавшим богослужебный устав. Мог в отсутствие священника провести службу, и часто делал это с другими уставщиками – Романом и Климентием Якушиными, так как священники приезжали в Зевнево редко. Служить службу им помогали деревенские книжники – Татьяна и Василий Рычковы.
В деревне были две моленные – летняя и зимняя. Детей учили основам веры и церковной грамоте в специальной школе, а после её закрытия – в семьях.
Крестил меня в Чёлохове отец Мартиниан.
Моленные закрыл в 1935 году местный коммунист Антон Куликов. Одна нога у него была деревянная. Иконы собрал, отнёс в проулок и стал жечь. Женщины пытались их спасти, разнести по домам, но он не давал. Деревенские жители ожидали, что Бог его за это накажет. И действительно, прожил он после этого недолго.
Молиться после закрытия моленных стали по домам. Сначала у одного деревенского старика, имени его не помню. Помню только, что жену его звали Фёкла. Когда умерли эти старики, стали собираться в доме у Груни и Петра Титовых. Иногда к нам приходил протоиерей Глеб из Устьянова. А потом уже, когда открылась церковь в Алёшино, стали ходить туда.



Минины
Самыми богатыми в нашей деревне были Минины. Они занимались сельским хозяйством, держали лавку, у них были наёмные работники.
Когда к Мининым в лавку приходили наши деревенские победнее и говорили, что нет денег, то им всегда давали муки, чтобы испечь хлеба. Давали не в долг, а просто так, никаких долговых книг не велось. 
На свои деньги Минины построили в Зевнево школу для ребятишек.
В годы коллективизации Мининых раскулачили, а их большой дом отдали под правление колхоза. Позднее дом разобрали и перевезли в Егорьевск. Говорили, что его установили где-то у клуба Конина.



Коллективизация

Когда стали организовывать колхозы, то деревенские мужики отнеслись к этой идее отрицательно. В колхоз звали записываться местные комсомольцы, а их называли лодырями. Считали, что в комсомол они пошли, чтобы не работать.
В 1932 году собрали у нас в Зевнево местные комсомольцы и приезжие из Куровского большое собрание. Убеждать вступать в колхоз приехали люди с оружием.
Отец мой был человеком грамотным, божественным человеком, читал и по-новому, и по-славянски. Хорошо умел говорить, его в деревне уважали и слушали. На собрании он выступил и сказал: «Мы как работали раньше, так будем работать и в колхозе. А вот как быть с моим соседом, у которого вся нива бурьяном заросла?» Эту речь посчитали подрывной и здесь же, прямо в зале, его арестовали. Увезли в Куровское и приговорили к расстрелу. В это время у него было 7 детей. Младшему, Евгению, не исполнилось ещё и года.
Мать поехала в Куровское хлопотать. В результате расстрел заменили ссылкой на 10 лет в Сибирь. Там от тяжёлой работы у отца началась сахарная болезнь, как тогда называли диабет, и его через три года актировали. Он вернулся домой, но прожил после возвращения недолго, через год с небольшим умер.
Когда объединили народ в колхоз, то все работы по-прежнему выполнялись вручную. Только молотилка была на конской тяге, привод шёл от колеса, который вращала лошадь, ходившая по кругу. Эту установку так и называли – «лошадьё». Первый трактор появился только незадолго до войны.
В 1939 году, после окончания семи классов школы, я пошла работать в пуговичную артель в Игнатово. Пуговицы там делали из распаренных копыт коров и лошадей.

Война
Когда узнали о том, что началась война, женщины громко заплакали. Рёв стоял по всей деревне. Очень скоро мужикам пришли повестки.
В 1943 году, когда мужиков в деревне уже не осталось, стали приходить повестки нашим девчатам. В 1944 году пришла повестка и мне – явиться в Куровское, в военкомат. Мать заплакала, мой старший брат в ту пору уже воевал на фронте. Провожать меня поехала сноха. В Куровское нас таких уже набралось человек 15 девчат. Забрали у нас паспорта и повезли на станцию в машине, а потом по железной дороге в Алабино. Там помыли в бане, дали обмундирование – гимнастерки, юбки военного фасона, сапоги, шинели. Погоны всем дали рядовых. Потом посадили в вагон и опять долго везли, куда – не говорили. Когда приехали на место – оказалось, Ленинград. Разместили в разрушенном здании, у которого только нижний этаж остался целым. Так началась моя учеба в школе военных телеграфистов, а потом там же – и служба. Помимо основной нашей обязанности – приёма шифрованных сообщений, мы занимались строевой и боевой подготовкой, нас поднимали по тревоге и учили обращаться с оружием.
Когда война закончилась, было много радости, все обнимались и целовались. У меня по документам 9 мая – День рождения. Получился двойной праздник. Но на самом деле я родилась 6 числа, мать меня только 9 мая зарегистрировала. Так что шестое мая я тоже отмечаю как день ангела – святой мученицы царицы римской Александры.
А тогда, в 1945-м, до демобилизации было ещё далеко. Нашу часть погрузили и повезли на восток, воевать с японцами. Но доехать мы успели только до Новосибирска, так как 2 сентября 1945 года Япония капитулировала.
Мой брат Антон, 1912 года рождения, также вернулся с войны живым.
              
После войны

Вернулась я домой накануне Покрова, 13 октября 1945 года. Покров в Зевнево – большой праздник, престол. Мать истопила баню, собрала на стол то, что нашлось в доме. А еды было совсем немного, жили и питались очень скудно. Обычное блюдо – солянка из листьев конятника, лебеды и крапивы. Всё это варили и немного заправляли «снимками» (так у нас в деревне называли сливки).
Мясо видели редко, если только кто резал овцу и угощал соседей. А вот жили в этой бедности в деревне дружно. За спичками, солью можно всегда было обратиться к соседу, у кого что есть, тот тем и делился с другими. Кто держал корову – всегда давали молока тем, у кого его не было. Давали просто так, «ради Христа», денег никогда не брали. Жили почти всем своим, тем, что выращивали на участке. Хлеба нам, деревенским, по карточкам давали меньше, чем в городе, по 400 граммов на человека.
Настоящим бедствием были налоги, их брали с колхозников за всё. Тех, кто держал коров, обязали сдавать по 350 литров молока в год. На пункте приёмки всегда занижали жирность, и поэтому заставляли сдавать по 500 литров. Проверить жирность сами колхозники не могли.
Заставляли сдавать яйца по 50 штук, мясо по 40 килограммов со двора в год. А его у самих не было. Выходили из положения так: собирали деньги по деревне и отправляли одного из односельчан в Воронежскую область. Там мясо стоило дешевле, он закупал и на месте сдавал его, а назад привозил справки, что заготовка выполнена.
После войны с одеждой и обувью стало ещё хуже, чем до войны. Ботинки носили по очереди. Все поизносились. Достали старые станки, раздобыли пряжу и стали ткать домашнюю ткань. Но об этом быстро узнали и установили налог на ткань, её надо было возить и сдавать бесплатно в Ильинский Погост. А за нитки приходилось тем временем платить.
Ещё установили денежный налог, 800 рублей на дом в год. А где их взять? Ведь большинство из нас работало в колхозе, где денег не платили. Работали «за палочки», то есть задаром, так как на эти палочки, на трудодень, могли, например, дать всего 200 граммов зерна.
 После смерти Сталина главным объявили Маленкова. И он разом снял все налоги с крестьян, которые лежали на нас тяжким, невыносимым бременем. За это все наши деревенские жители были ему благодарны и долго ещё поминали добрым словом.
К Хрущёву такого уважения не было. Звали его «кукурузник». Он много дурил. Например, запрещал держать в деревне кур.
     
Читалка
До 1958 года я работала там же, на фабрике в Игнатово, а затем перешла в Егорьевск на меланжевую фабрику, где и проработала до пенсии в должности сновальщицы. На пенсию вышла тоже 9 мая, в 55 лет. Заводское начальство уговаривало остаться, поработать ещё, было уверено, что я, заскучав, вернусь через пару месяцев. Но я решила, что всё, больше работать на фабрике не буду. Устала.
Так как я знала богослужебный устав, люди стали приглашать меня почитать псалтырь и панихидник к покойникам. У нас над покойниками надо читать два раза: в день после смерти и с утра, в 5 часов, в день похорон. Это помимо церковного отпевания.
Ходила, читала по покойникам одна или с другими читалками. И, как и раньше, пела в церкви.
Два года назад предложили сделать мне у нас в Егорьевске операцию по поводу катаракты. Я согласилась и сделала ошибку, так как в результате ослепла полностью на оба глаза. Недавно приехал митрополит, поговорил со мной, сказал, чтобы я благодарила Бога за то, что взял у меня зрение, а не разум. Действительно, я помню всё хорошо, да и ещё хожу сама.
В храме я продолжаю петь, когда люди добрые подвозят, или даже сама еду на такси. А вот свой праздничный сарафан, в котором пела в церкви на клиросе, пришлось отдать другим. Теперь, когда я не вижу, в сарафане стало трудно ходить, я могу в нём запутаться. На службу хожу в более удобном для меня халате.
Наши старинные распевы я помню наизусть, пою всё по памяти.
У нас в церкви теперь есть и грамотная молодёжь, которая знает службу, поёт по крюкам, как и я раньше. Когда их слышу, то радуюсь за них.

Записал Алексей Марков

P.S. Редакция газеты «Егорьевский Курьер» от всей души поздравляет рядового связиста Великой Отечественной войны, ветерана Труда, старейшего члена Егорьевской старообрядческой общины Александру Самсоновну Боярову с Днём Победы, Днём Ангела и Днём её рождения, желает ей здоровья и ещё долгих лет активной жизни.

31 Май 2013

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3