Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

Золотой век «Вождя»

№ 34 от 20 августа 2014 г.

«Счастливое время низких зарплат» – так вспоминают егорьевцы жизнь на комбинате «Вождь Пролетариата» в застойные семидесятые


1970-е годы Егорьевского хлопчато-бумажного комбината многие работавшие на нём считают настоящим «золотым веком» этого предприятия. При этом имеют в виду не столько свои зарплаты тех лет, которые в текстильной отрасли оставались скромными, сколько стабильность и социальную политику, проводившуюся на предприятии в те годы.

В 1970-е годы произошло несколько объединений текстильных предприятий города Егорьевска и Егорьевкого района, которое привело к значительному укрупнению комбината. Так, в 1972 году в его состав вошла меланжевая фабрика. А за год до этого в состав меланжевой фабрики вошло ткацкое производство в Шувое. В составе комбината также находились фабрики в Клемёново и Поминово.
Таким образом, в 70-е и 80-е годы прошлого века, при генеральном директоре Анатолии Хохлове, Егорьевский хлопчатобумажный комбинат достиг наивысшей точки своего развития.
О жизни комбината в те годы было написано немало. Однако эти материалы охватывают главным образом официальную жизнь предприятия: выполнение промышленных планов, реконструкцию и техническое перевооружение, достижения передовиков. Мы же сделали попытку собрать воспоминания людей, имевших непосредственное отношение к комбинату, чтобы взглянуть на тогдашнюю жизнь его работников изнутри, без лишнего официоза и мёртвой статистики. Для этого корреспондент «ЕК» встретился с двумя женщинами – бывшей начальницей Центральной механической мастерской Людмилой Беспаловой и бывшей старшей кладовщицей рабочих столовых № 6, 7 и 8 Валентиной Рязановой и выяснил, как им запомнились события, происходившие на «Вожде» в семидесятые годы.

Путёвка в рабочий класс

Работа ткачей - тяжёлая. В прядильных цехах было жарко, пыльно и шумно. Егорьевцы шли на такую работу неохотно, предпочитая административные должности или вспомогательные производства, пусть даже и за меньшую зарплату. Для того чтобы заполнить вакансии у ткацких станков, по детским домам Советского Союза ездили специальные люди, агитировали молодых девчат приезжать в Егорьевск, поступать в школу ФЗО при комбинате, гарантировали общежитие.
Из горисполкома на комбинат направляли трудных подростков, нередко уже имевших проблемы с законом, чтобы исправить трудом, дать им рабочую профессию. Наставничество официально поощрялось, было даже введено звание «Лучший наставник молодёжи». На деле же большинству трудной молодежи такое направление не нравилось. Не были в восторге от наставничества и мастера – оно отрывало рабочих от их основных обязанностей, а главное – они по своему опыту знали, что большая часть трудных подростков после армии на комбинат не вернется, и силы на их обучение текстильной профессии будут затрачены впустую.

Рабочий обед
Все фабрики комбината имели на своей территории рабочие столовые. Организационно эти предприятия общественного питания входили в Егорьевский городской трест столовых, которому подчинялись прочие городские столовые, кафе и рестораны. А вот ассортимент и особенно цены в них явно отличались в лучшую сторону. Во-первых, из-за более низкой торговой наценки (7% вместо 20). Во-вторых, благодаря подсобным хозяйствам. А в третьих - руководители комбината постоянно оказывали рабочим столовым дополнительную помощь, справедливо полагая: чтобы требовать от людей хорошей работы, их в первую очередь надо хорошо кормить. Таким образом, «вождёвские» рабочие столовые находись на привилегированном положении по сравнению с обычными, городскими. Ко всему прочему, они имели устойчивую квоту на мясопродукты, поставлявшиеся с мясокомбината. А это значило, что мясо в рабочие столовые в запланированном количестве поступало даже тогда, когда его не хватало для нужд городской торговли. К тому же в заводские столовые можно было попасть только по пропускам, людей «с улицы» там не кормили.
Рабочие столовые функционировали круглосуточно. Причём блюда для ночных смен готовились обязательно свежие. То есть работавшим в ночную смену не скармливалось то, что осталось от дневной. А еще при столовых существовали буфеты, где круглосуточно без ресторанной наценки продавалось, страшно сказать, пиво в бутылках, которое в те годы к алкогольной продукции не относили. За 2 копейки можно было выпить стакан чаю, за 3 - воды с сиропом. А газированную воду без сиропа буфетчицы отпускали бесплатно.
При столовых в обеденный перерыв работали торговые лотки. На них выкладывались полуфабрикаты, привезённые из мясного цеха – котлеты домашние по 9, шницель рубленый по 11 копеек и свиные эскалопы по 10 копеек. На специальных лотках продавались пирожные из кондитерского цеха. Работницы комбината охотно брали домой эти, и особенно мясные, изделия из-за их дешевизны и качества. Знали, что в переработку по строгой рецептуре идёт свежее незамороженное мясо, получаемое с мясокомбината. Причём курятина в котлеты и шницели не добавлялась. В городских магазинах такие полуфабрикаты застать было трудно, и за ними выстраивались очереди.
Молочные продукты в столовую привозились прямо из совхозов района. Их качеством особенно славился совхоз в Лелечах. Рабочие нередко брали к обеду полстакана густой сметаны. Могли взять её и домой по цене 1 руб. 70 копеек за килограмм.
К обеду многие брали фрукты, которые поступали в рабочие столовые с плодоовощной базы. На фрукты, поставляемые таким образом, торговая наценка вообще не устанавливалась. Летом в рационе рабочих появлялись доступные по цене астраханские арбузы, узбекские дыни и виноград. Зимой, как правило, в столовые поступали венгерские яблоки сорта «Джонатан».
Хозяйство в столовых комбината было организовано чётко и рационально. Остатки собирались централизованно и вывозились в собственное подсобное хозяйство в деревне Семёновской. Там откармливались свиньи. Их мясо впоследствии также шло на стол рабочим. Кстати, руководители предприятия питались из того же котла, что и обычные работники. Хотя при столовых для заводского начальства для приёма пищи были устроены отдельные помещения, куда иногда могли подать нарезку из дефицитной копченой колбасы.
О хорошей организации питания на комбинате свидетельствовал тот факт, что практически никто из рабочих не приносил с собой на работу еду из дома. В столовой всё было дешево и вкусно. Свёрточки, баночки и судочки со съестным стали приноситься на рабочие места только в начале девяностых.

Типичный обед в рабочей столовой тех лет выглядел так: 

Щи с мясом и сметаной – 10 коп.; 

Шницель рубленый с макаронами – 13 коп.;

Компот – 7 коп.; 

Хлеб - 2 коп.

Таким образом, обычный обед обходился рабочим комбината в 30-40 копеек. 


Народный контроль
Немаловажным фактором качества питания в рабочих столовых комбината было и то, что в них, помимо санэпидемстанции и ОБХСС, а также проверок из вышестоящих организаций по линии торговли, мог и устраивал проверки местный народный контроль. Народные контролёры были активны, осуществляли контрольные закупки, возили продукты в лабораторию. Права народного контроля были широки, и шутить с ним и с фабричным комитетом руководство столовых опасалось. По сигналу фабкома нерадивого работника столовой могли понизить в должности, а то и вообще уволить. Не говоря уже о передаче дела в ОБХСС.
Зарплаты работников столовых были невысокими – раздатчицы, посудомойки и уборщицы не получали больше 60-70 рулей в месяц. И даже зарплата заведующих столовых была совсем скромной даже по тем временам – 90 рублей. Выручала ежемесячная, 40% премия. Случаи злоупотреблений были редки, и порядка в заводских столовых было намного больше, чем в обычных точках общепита.

Профилакторий, пионерские лагеря и медицинские пункты
Помимо путёвок в дома отдыха и санатории, распределявшиеся по линии профсоюзов, рабочие комбината часто отправлялись в заводской профилакторий, располагавшийся в двухэтажных деревянных зданиях на улице Тельмана. Попасть в профилакторий было легко, путёвки туда предлагались часто, почти навязывались. В профилактории работникам обеспечивалось трёхразовое усиленное питание и врачебный контроль. При необходимости назначались медицинские процедуры – водолечебные, грязевые, физиотерапевтические. В профилактории ежегодно без отрыва от производства отдыхало 1300 человек.
Два детских пионерских лагеря комбината располагались в деревнях Левино и Антипино. Пионерский лагерь в Антипино, ныне не сохранившийся, был самым большим лагерем Егорьевского района. Он мог единовременно принимать на отдых до 600 ребят. В нём отдыхали дети работников и других городских предприятий.
На всех фабриках комбината существовали медицинские пункты и зубоврачебные кабинеты. К заводским медикам можно было обратиться не только в случае производственной травмы или недомогания, но и за врачебным советом или консультацией.


Плановое хозяйство

Стабильность работы комбината во многом обуславливалась плановым характером всего хозяйства и текстильного производства в частности. Для рабочего стабильность означала не только уверенность, что у него есть и будет работа, но и то, что само производство было предсказуемым, расписанным далеко наперёд. Например, в графиках ремонтных служб заблаговременно было прописано, когда именно должен произойти текущий, средний и капитальный ремонт оборудования. Соответственно, заранее заказывались или изготавливались запасные части, привозились расходные материалы. Конечно, это не освобождало полностью от нештатных ситуаций, но уменьшало вероятность авралов и рождало психологический комфорт.

  • Коллектив 2-й прядильной фабрики 


Несуны
Модной одежды в те годы в торговле не хватало. И стоила она дорого. На комбинате же производили немало хлопковых тканей, из которых, в случае умения и фантазии, можно было сшить добротные молодёжные вещи. Поэтому вынести их с производства желающие всегда находились. Несли через проходную, пытались перекинуть или подсунуть под забор. И часто это удавалось сделать.
Выносили материал чаще всего с меланжевой фабрики. Ведь именно там делали неплохую рубашечную ткань, а также советские аналоги самой модной в те годы джинсы. На плащ-палатку, которую вырабатывали на главной территории, желающих было меньше, но крали и её.
Некоторые несли пряжу или «початки» с нитками. Брали без определённой цели, на всякий случай, про запас. Применение этому товару, как правило, не находилось, и он долгие годы прел на чердаках и в сараях несунов. Говорили, что кто-то умудрялся продавать ворованные нитки в Воронежскую и Оренбургскую область, где они шли как основа вязаных пуховых изделий. Но в самом Егорьевске никто из «комбинатовских» ниток не вязал.

Зарплаты
Зарплаты в те годы на комбинате были небольшими. Так, в середине семидесятых зарплата в 200 рублей считалась очень хорошей, и рассчитывать на неё могли только работающие на основном производстве ткачи. Обычные административные работники и ИТР получали меньше рабочих. Рабочие вспомогательных производств – меньше основных. Были случаи, когда при повышении в должности работник терял в зарплате. Людмила Беспалова до сих пор помнит своих двух подчинённых, которые зарабатывали больше неё – Евгения Александровича Казакова и Константина Григорьевича Матвеева. Правда, оба они были мастерами высочайшего класса, а стаж работы Казакова составлял более 60 лет! Евгений Казаков брался за работы, которые отказывались выполнять в других цехах – с ювелирной точностью точил любые детали, закаливал, шлифовал и даже сам делал сложные литейные пресс-формы.

  • Победители социалистического соревнования, 1970-е годы. 


Лошади
Внутри фабрик и даже между ними широко использовался гужевой транспорт. На телегах возили пряжу, продукты для столовых, пиво с пивзавода для фабричных буфетов и прочий груз. По теперешним временам этот метод назвали бы очень экологичным, но в те годы использование лошадей объяснялось экономическими причинами. Содержание собственных лошадей было дешевым, зарплаты возчиков – минимальными, а сено комбинату обходилось практически бесплатно, так как на его заготовку посылали летом работников с подсобных производств.
В Егорьевске лошади жили в специальной конюшне на территории меланжевой фабрики. Охранялась конюшня плохо, чем в самом начале 70-х воспользовалась самая знаменитая местная группировка подростков – «Апачи». Их дерзкие налёты на конюшни в те годы запомнились всему городу. Об этом много судачили на самом предприятии. Подвиги «Апачей» обрастали всякими подробностями и слухами. В частности, говорили, что о них прознали аж за границей, о чём сообщили по «Голосу Америки». Через несколько дней комбинатовских лошадей, как правило, находили – тощих, голодных и заезженных. Спустя какое-то время егорьевская милиция выловила и самих «апачей».

Досуг
На предприятиях комбината в те годы не знали модных нынче слов «Team building» и «корпоративная вечеринка», но отдыхали вместе не хуже чем в наши дни. Любимым видом отдыха народа были выезды в Москву - в цирк или театр. Автобус заказывала профсоюзная организация. Если поездки в цирк всё-таки заканчивались реальным посещением старого или нового цирка, то вместо театра нередко совершали вояж в продуктовые магазины Волгоградского проспекта. Заранее купленные билеты в театр при этом пропадали, но это мало кого беспокоило вследствие их низкой стоимости, которая часто не превышала одного рубля. На обратном пути пели песни, могли немного выпить. А главное – рассматривали и обсуждали покупки, среди которых часто можно было заметить купленные в столице батоны с родной, егорьевской колбасой.
Казалось бы, что сослуживцы, проводящие на работе полжизни вместе, должны устать друг от друга на производстве. Но нет. Даже без призывов профоргов и помимо организованных общих автобусных поездок, договаривались о вылазках на природу в выходные, брали выпивку, закуски, домочадцев и отправлялись в погожие дни посидеть на Любляну, Жукову гору или бережок Гуслянки. Причём у разных фабрик и цехов были свои излюбленные места.
В Егорьевск часто приезжали столичные знаменитости, в ДК Конина выступали народный артист СССР Николай Сличенко, ансамбли «Песняры», «Самоцветы» и другие звёзды отечественной эстрады первой величины того времени.

Пьянству – бой
Бой с пьянством шёл на производстве с переменным успехом все семидесятые годы. Однако окончательной победы над спиртным и его любителями одержать так и не удалось. 

  • Агитационный плакат 70-х годов по борьбе с пьянством. Такие плакаты можно было видеть на егорьевских предприятиях в те годы. На пьяниц эта агитация влияла мало.

 

Пьяных ловили, выносили выговоры, ставили на вид и брали на поруки. Но выгоняли редко, профсоюз обычно не давал добро на эту крайнюю меру. Кстати, по наблюдениям Людмилы Беспаловой, пили главным образом вспомогательные рабочие – кузнецы, кочегары, ремонтники и такелажники. Слесари-станочники и ткачи пили значительно реже, в силу специфики и интенсивности своей сложной работы. В ночную смену в механическом цеху пили чаще, так как контроль за состоянием рабочих в это время возлагался на неосвобждённых бригадиров, которые больше занимались своими основными производственными обязанностями. 

Пожалуй, самыми непримиримыми противниками выпивки на производстве были женщины - руководители низшего и среднего звена. Среди них было много непьющих, чувствующих запах спиртного издалека. Однако к официальным действиям в отношении подвыпившего подчинённого они переходить не спешили, в особенности, если это был умелый специалист, знавший своё дело. Часто такому просто по-хорошему предлагали взять на один день отгул. Сор выносить из избы не торопились. Но при виде бутылки со спиртным действовали решительно, могли отобрать и здесь же, на виду у выпивох, вылить.
Распространенной формой работы с пьяницами было взятие на поруки. Собрания нередко выходили из формальных рамок, и в коллективах всегда находились искренне желавшие принять участие в жизни оступившегося. В частности, увидев у рабочего, не стойкого к алкоголю, бутылку, его участвующий в поруке товарищ мог попросить сдать её на хранение до конца смены. Конечно, чтобы потом выпить, и даже, возможно, вместе, но не имея при этом проблем с заводским начальством.
Наряду с государственными магазинами, все семидесятые годы в районе комбината работали самогонные точки. Купить бутылку у самогонщика называлось «взять через форточку». Особенно самогоноварением славился район, расположенный между меланжевой фабрикой и заводом «Комсомолец». Инструментальщики часто ходили к своим друзьям-меланжистам и наоборот, прихватив по пути бутылочку самогона.
Чуть позже доходный бизнес подхватили сами не пьющие вьетнамцы. Вьетнамским ноу-хау стал пронос на комбинат горячительных напитков в полиэтиленовых пакетах.
Удивительно, но даже в последующие горбачёвские годы, в пик борьбы за трезвость, спиртное можно было купить прямо на территории комбината. Всегда находись предприимчивые работники, которые, пронося дешёвое красное вино на предприятие, перепродавали его с умеренной накруткой жаждущим. Причём сами они всегда были трезвыми, чтобы не вызывать подозрений.

  • Фотографии (сверху) из архива Лысенко Виктора Николаевича

 

Редакция «ЕК» обращается к своим читателям, также желающим поделиться своими воспоминаниями о работе егорьевских предприятий в прошлые годы, звонить к нам в редакцию. Мы с удовольствием встретимся и запишем ваш рассказ.

Алексей Марков.
В статье использованы фотографии из книги М.А. Горшкова, Е.А. Кочетова,
В.И. Агафонова, А.А. Савелова «Наш комбинат, наша гордость», Егорьевск, 2005.

 

22 Авг 2014

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Дом кровли
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3