Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

ПУТЬ, ПРЕРВАННЫЙ В ДЕРЕВУШКЕ ПОД ЕГОРЬЕВСКОМ

В биографию Осипа Мандельштама, которого часто называют последним поэтом русского «серебряного века», название лесной деревушки Саматиха Егорьевского района (ныне территория Шатурского района) вписано чёрной трагической строкой. Здесь 2 мая 1938 года произошел последний арест поэта, после которого не сохранилось достоверных сведений о его дальнейшей судьбе.

Есть версия, что после ареста в Саматихе, Мандельштама из егорьевских лесов никуда не вывозили, а расправились на месте, и что его безвестная могила находится где-то в наших местах. Это вполне может оказаться правдой. Ведь поэт Осип Мандельштам был личным врагом другого, менее известного поэта - Иосифа Сталина.

путь прерванный в деревушке под егорьевском

Осип Эмильевич Мандельштам родился в 1891 году в Варшаве. Его отец был купцом, а мама - музыкантом. В 1897 году семья переехала в Петербург. В 1912-м поэт знакомится с А. Блоком, А. Ахматовой и Н. Гумилёвым.

После Октябрьской революции Осип Мандельштам работает в газетах, в Наркомпросе, ездит по стране, публикуется, выступает со стихами, обретает успех. В ноябре 1933 года он пишет антисталинскую эпиграмму «Мы живём, под собою не чуя страны…». В 1934 г. поэта арестовывают и отправляют в ссылку. В 1937 году Мандельштам возвращается из ссылки, но не получает права жительства в Москве и поселяется под Кимрами.

Весной 1938 года поэту, по ходатайству друзей, выделяют путёвку в дом отдыха «Саматиха». Там, 2 мая, его арестовывают в последний раз. О дальнейшей судьбе поэта достоверной информации нет. Согласно одной из версий, он погиб в декабре 1938 года в пересыльном лагере под Владивостоком. Местонахождение могилы поэта до сих пор неизвестно.

ЗЛОСЧАСТНАЯ ПУТЁВКА

В начале марта 1938 года суп-руги Мандельштам приехали в профсоюзную здравницу «Саматиха», в 25 верстах от железнодорожной станции Черусти. Путёвку Осипу и Надежде Мандельштам выделил лично председатель правления Союза писателей СССР Ставский. После отбытия поэта в санаторий Ставский пишет донос Наркому внутренних дел Ежову с просьбой «решить вопрос» об «авторе клеветнических, похабных стихов о руководстве партии и всего народа». 

Можно предположить, что Ставский облагодетельствовал Мандельштама путёвкой и написал на него донос не по своей инициативе, а по прямому распоряжению НКВД – в те времена считалось хорошим тоном, чтобы расправу с неугодными гражданами инициировали трудовые коллективы и творческие союзы. А может, донос был написан Ставским просто из трусости или же из корыстных соображений – известно, что один из его друзей вскоре занял 2-комнатную квартиру Мандельштама в Москве.

путь прерванный в деревушке под егорьевском

Усадьба «Саматиха» в свое время являлась административным центром лесных угодий Товарищества егорьевской бумагопрядильной мануфактуры братьев Хлудовых. В 1918 году усадьба была национализирована. В 1925-м там образовали пансионат Треста по управлению курортами и санаториями Мособлздравотдела при Мособлисполкоме.  Говорят, название «Саматиха» образовано от слов «самая тихая».

ПОСЛЕДНИЙ ОТПУСК

«Глушь такая, что хочется определить широту и долготу. Здесь очень простое, скромное и глухое место», - так писал о Саматихе в своих последних письмах Осип Эмильевич. В первые дни поэта, с супругой поселили в общем корпусе, но разгульная обстановка разухабистого веселья, царившая здесь, пришлась немолодой чете не по душе. По просьбе Мандельштама, их переводят в небольшой отдельный домик, где раньше размещалась читальня.

Очевидно, поэт понимает, что это – ссылка, западня и даже высказывает такое опасение супруге… Но свежий воздух, лыжи, книги и лесная тишина берут своё. Тревоги начинают отступать.

В ночь с 1 на 2 мая 1938 года за поэтом пришли двое сотрудников НКВД, одетых в военную форму. Проводить арестованного мужа до станции Черусти его жене Надежде позволено не было...

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ - 
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.

Весь день Первого мая шла гульба. Мы сидели у себя и выходили только в столовую, но к нам доносились крики, песни и отголоски драк. К нам спаслась одна отдыхающая, текстильщица с одной из подмосковных фабрик.

Чего-то она болтала, а О. М. шутил с ней, а я дрожала, что он скажет что-нибудь лишнее, а она побежит и донесет. Разговор зашел об арестах в их посёлке. Она рассказала про одного арестованного, что он хороший человек и к рабочим был всегда внимателен. О. М. стал ее расспрашивать... Когда она ушла, я долго его упрекала: «Что за невоздержанность... ну кто тебя за язык тянет!». Он уверял меня, что больше не будет - обязательно исправится и ни с кем из посторонних слова не скажет... И я навсегда запомнила, как я сказала: «Жди, пока исправишься - великий сибирский путь»...

В ту ночь мне приснились иконы. Сон не к добру. Я проснулась в слезах и разбудила О. М. «Чего теперь бояться, - сказал он. - Все плохое уже позади»... И мы снова заснули... А мне никогда ни раньше, ни потом иконы не снились...

Нас разбудили под утро - кто-то скромно постучал в дверь. О. М. вышел отворить. В комнату вошли трое - двое военных и главврач. О. М. одевался, я накинула халат и сидела на кровати...

…Никакого обыска не было: просто вывернули чемодан в заранее заготовленный мешок. Больше ничего... «Проводи меня на грузовике до Черусти», - попросил О. М. «Нельзя», - сказал военный, и они ушли. Все это продолжалось минут двадцать, а то и меньше.

из книги Надежды Мандельштам «Воспоминания»

 Дорогой папочка!

Мы с Надей уже второй месяц в доме отдыха… Отправил сюда Союз Писателей (Литфонд). Перед отъездом я пытался получить работу, и ничего пока не вышло. Куда мы отсюда поедем — неизвестно. Но надо думать, что после такого внимания, после такой заботы о нас, придет и работа… 

…У нас сейчас нет нигде никакого дома, и все дальнейшее зависит от Союза Писателей. … Квартиру в Москве мы теряем. Но главное: работа и быть вместе.

Крепко целую тебя. Горячо хочу видеть. Твой Ося.

Адрес мой: Ст. Кривандино Ленинской Ж. Д., пансионат Саматиха. Отвечай, сообщи о себе в тот же день.

(из письма Осипа Мандельштама к отцу)

путь прерванный в деревушке под егорьевском

В этом бревенчатом доме в марте-апреле 1938 года жил поэт Осип Мандельштам. Здесь состоялся его последний арест.

ДОНОС НА ОСИПА МАНДЕЛЬШТАМА

В приведенном выше материале упоминается, какой подлый поступок по отношению к О. Мандельштаму совершил председатель правления Союза писателей СССР В. Ставский, написавший на поэта донос Народному комиссару внутренних дел Н. Ежову. Публикуем здесь полностью этот позорный, но очень характерный для своей эпохи документ.

«Сов. секретно

Союз Советских Писателей СССР, Правление 16 марта 1938 года Наркомвнудел тов. ЕЖОВУ Н. И. 

Уважаемый Николай Иванович!

В части писательской среды весьма нервно обсуждается вопрос об Осипе Мандельштаме.

Как известно – за похабные клеветнические стихи и антисоветскую агитацию О. Мандельштам был года три-четыре тому назад выслан в Воронеж. Срок его высылки окончился. Сейчас он вместе с женой живет под Москвой (за пределами «зоны»).

Но на деле – он часто бывает в Москве у своих друзей, главным образом – литераторов. Его поддерживают, собирают для него деньги, делают из него «страдальца» – гениального поэта, никем не признанного. В защиту его открыто выступали Валентин Катаев, И. Прут и другие литераторы, выступали остро.

С целью разрядить обстановку О. Мандельштаму была оказана материальная поддержка через Литфонд. Но это не решает всего вопроса о Мандельштаме.

Вопрос не только и не столько в нем, авторе похабных, клеветнических стихов о руководстве партии и всего советского народа. Вопрос об отношении к Мандельштаму группы видных советских писателей. И я обращаюсь к вам, Николай Иванович, с просьбой помочь.

За последнее время О. Мандельштам написал ряд стихотворений. Но особой ценности они не представляют – по общему мнению товарищей, которых я просил ознакомиться с ними (в частности, тов. Павленко, отзыв которого прилагаю при сем).

Еще раз прошу Вас помочь решить этот вопрос об О. Мандельштаме.

С коммунистическим приветом В. Ставский».

КОММЕНТАРИЙ

Теперь мы знаем, что представлял собой классический донос времен сталинских репрессий. Написан он не абы как, а в соответствие с определенными правилами.

Уже в начале доноса В. Ставский подчеркивает, что обращается к Наркому не из каких-то личных соображений, а исключительно из заботы о писательской среде, в которой, дескать, «нервно обсуждается» вопрос о Мандельштаме. Обратите внимание, что попутно председатель правления Союза писателей (!) доносит и на других своих коллег, посмевших поддержать опального поэта, в частности – на Валентина Катаева, автора знаменитой повести «Белеет парус одинокий», по которой в дальнейшем был снят не менее знаменитый кинофильм… 

Доносчик обвиняет О. Мандельштама в написании «похабных, клеветнических стихов о руководстве партии и всего советского народа», то есть недвусмысленно указывает, что поэт – «враг народа». Но при этом В. Ставский лицемерно не требует расправы, а всего лишь просит «помочь решить вопрос об О. Мандельштаме». А как в те годы решались вопросы с «врагами народа», мы хорошо знаем…

6 Июл 2012

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Дом кровли
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3