Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОПОЛЧЕНИИ ЕГОРЬЕВЦЕВ В 1941 ГОДУ

№38 от 18 сентября 2013 года

Егорьевец Константин Павлович Некрасов ушёл добровольцем на фронт в июле 1941 года. В октябре того же года вместе с другими добровольцами-егорьевцами, которыми пополнялась 4 дивизия народного ополчения Куйбышевского района города Москвы, принял участие в тяжелых боях на ближних подступах к столице.
В 1961-1966 годы Константин Павлович записал свои воспоминания о егорьевском народном ополчении. Его воспоминания, с небольшими сокращениями,  публикуются впервые.
Этот документ, написанный непосредственным участником событий лета и осени 1941 года, даёт правдивый взгляд опытного и зрелого человека на события первого, трагического этапа битвы за Москву.

Воскресенье 22 июня 1941 г.

Грозный день

Вероломное нападение на нашу страну. Война!... И сразу в памяти возникла фотография из газет, свидетельствующая о подписании договора с Германией о ненападении, помощи Германии, а на ней – иезуитская рожа Риббентропа, застывшая в лукавой улыбке… Вот, мол, обманули…

Далее – спешка, растерянность от неожиданности, проводы товарищей на фронт… Всякий понимал, что положение на фронте сложное. Нападение неожиданное. Но верилось еще словам песни: «Если завтра война, если завтра в поход, мы сегодня к походу готовы» и «Никому, никогда не гулять по Республикам нашим». И из речей: «Нам не нужно чужой земли, но и своей мы пяди не отдадим». «Граница на замке». А эшелоны автобусов, наполненных детьми, потянулись через города по Саратовской дороге на Касимов. Они на несколько минут останавливались перед окнами моей квартиры. Провожающие женщины были замкнуты, серьезны и не вступали в разговоры. Но было понятно: с запада эвакуируют детей на восток. Враг теснит. Опасность велика. Поток добровольцев в РВК увеличивается с каждым днем…

Сборный пункт

Начались раздумья над собою. Стыдно сильному, рослому человеку, охотнику, мотоциклисту, оружьеведу, снайперу-инструктору оставаться в стороне. Я могу пригодиться на фронте как охотник – в разведчики, как мотоциклист – в связисты, как оружьевед – в мастера и как стрелок – в снайперы. В техникуме пошли разговоры о том, где работать нам, преподавателям, в дни войны. Предлагали перейти на фабрику и заручиться броней или ехать в сов-хоз механизатором, тоже на броню. Но я заявил директору В.Н. Соколовой и парторгу И.З. Смирнову, что в броне не нуждаюсь.

Я подал заявление в комиссию, прошел медкомиссию и явился на сборный пункт, в клуб имени Конина, где формировали батальон. Здесь встретил много знакомых, друзей детства и юности, людей, которые были старше меня по возрасту, подростков. Все ожидали назначения: кого – в минометчики, кого – в пулеметчики, кого – в огнеметчики, саперы, стрелки и т.д. После распределения нас закрыли, разрешив перемещаться только по парку и клубу им. Конина. Снаружи стояла милицейская охрана. Общение с людьми за пределами данной территории было исключено. Возможно, такая повышенная бдительность была необходима, но от этого было как-то не по себе. Ведь все мы – добровольцы.

Мало кто из нас был уже обученным, служившим в рядах Красной Армии. Некоторые, в том числе и я, – участники гражданской войны. Большинство людей – или освобожденные от военной службы по возрасту и состоянию здоровья, или подростки – юнцы из ФЗО, РУ и Лесной школы. Я полагал, что отряды будут формировать по признакам специальностей или по способностям, но, вероятно, было некогда серьезно заниматься этим вопросом. Многих зачисленных в ополчение товарищей просто отзывали к месту работы.

Московские народные ополченцы, июль 1941 года

Отъезд в Москву

На обед мы ходили строем в столовую завода «Комсомолец» через весь город. Мне, будучи одетому в форму юнгштурма защитного цвета, удавалось зайти домой, где оставались престарелые родители и беременная жена. Но многим не удалось даже проститься с близкими и родными, хотя бы на вокзале 10-го июля, где опять-таки сурово и жестко распоряжалась милиция. Лично я уезжал с тяжелым сердцем от таких проводов, особенно когда мордастый милиционер толкнул мою хромую мать, и она упала на лестнице перрона.

Нас сопровождали командир батальона И.М. Страхов, комиссар, некоторые командиры рот и полит-руки. Из знакомых мне командиров поехали Лебашкин, Иванов, А. Данилов, Г.Е. Дикарев, М.С. Скворцов, И.Т. Кутаков, А.П. Рябов. Со мною вместе ехали и мои ученики - М.И. Мельников, В. Дмитриев, А. Белкин и много других, фамилий которых я и не упомню. Отцы и матери подростков, как, например, М. Маркова, М.И. Кострюков, просили меня «присматривать» там за их юнцами.

Егорьевск снарядил своих бойцов лопатой, патронташем и сухим пайком. Как только поезд выбрался за черту города, настроение сразу поднялось, и по вагонам послышались песни, бодрые и живые. Так, веселыми, доехали и до Москвы во второй половине дня 10-го июля. Расквартировали нас в 613 или 612 школе. Здесь окончательно укомплектовали командным составом и политработниками. К нам прикомандировали молодых командиров, только что выпущенных из военного училища. Из них запомнил две фамилии: Бондарь и Коваленко.

Противотанковый ров

4 дивизия Куйбышевского района

В наш батальон влились работники Наркомпроса, студенты академии Внешторга и работники Центросоюза. Мы стали 3-м батальоном, 3-го полка, 4-ой дивизии Куйбышевского района Москвы. Командир И.Т. Кутаков, начальник штаба – Бергин. В таком составе на рассвете 12-го июля были отправлены на грузовиках на запад. Вечером прибыли в Вязьму и от нее повернули резко вправо, т.е. на север, и высадились в с. Андреевке невдалеке от р. Днепр. В Вязьме наблюдали воздушный бой, а на рассвете - нападение с воздуха на бензосклад.

Из Андреевки двинулись походным порядком в деревню Мольня. Но находившиеся там во втором эшелоне обороны регулярные войска велели нам возвращаться в деревню Леуздово. Ночевали в лесу, а утром расквартировались в деревнях Большево и Вязовец.

Через день или два получили задание копать противотанковые рвы по линии р. Днепр от Шибанова до Гаврилова. Мы копали укрепления, учились и строевой службе, и метанию гранат, и окапыванию. Изучали устав, слушали политзанятия. Оружия нам пока не выдавали. Было всего 6 винтовок системы «Маузер» выпуска 1900-х годов. Большинство ополченцев не умело обращаться с оружием, хотя многие, особенно из молодежи, имели значки «Ворошиловский стрелок». Эти 6 винтовок при 90 патронах к ним являлись как бы вооружением своеобразного боевого охранения в походах и на работах.

За время работ мы основательно поизорвали свою одежду. Некоторые из бойцов и все командиры получили обмундирование, но большинство – нет. И когда батальон шёл походным порядком через г. Сычевку, я был в боевом охранении, вооруженный винтовкой, находился не в строю, а сбоку. Ко мне подошли женщины и спросили: «Это заключенные из Валдайских лагерей?» Все выглядели действительно жалко. Пооборвались и устали.

Впоследствии встретились с заключенными из Валдайского лагеря, около Новодугина. Они также строили противотанковые рвы вдоль р. Вазуза, но были одеты лучше, чем мы, и имели регулярное снабжение и питание.

Константин Павлович НЕКРАСОВ.
Обработка - А. Сидоров и А. Марков. Стиль автора  максимально сохранен.
Продолжение в следующем номере.

23 Сен 2013

комментировать

Комментарии и отзывы (1)

  • » . 03-08-2015 16:39:45

    На фотографии под названием 'Московские ополченцы, идут по городу Ленинграду эстонские добровольцы .1941 год . Проспект 25 Октября ( Невский)

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • клен
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3