НЕЗАКОНЧЕННАЯ СПИРАЛЬ

№ 14 от 2 апреля 2014 г.

В этом году ему бы исполнилось 80 лет. Единственный из егорьевских Героев Советского Союза, получивший это звание в мирное время. 3 апреля 1985 года Евгений ЛАРЮШИН разбился во время испытаний вертолета Ка-50. Официальная информация по этому поводу чрезвычайно скупа: «погиб при демонстрации нового боевого маневра». Как вышло, что заслуженный летчик, опытный испытатель, человек, еще при жизни удостоенный звезды Героя, вдруг не справился с каким-то маневром? В поисках разгадки мы отправились туда, где все это произошло – сердце отечественного вертолетостроения, город Люберцы, на окраине которого по сей день расположено легендарное ОКБ Камова.

Два Героя
Когда-то летный полигон ОКБ Камова располагался там же, где и конструкторское бюро – в Люберцах. Штатные летчики-испытатели, и Евгений Ларюшин в том числе, жили здесь же. Здесь же по сей день живет его близкий друг и соратник Николай Павлович БЕЗДЕТНОВ. Герой Советского Союза, легендарный летчик и просто человек-история, он признается, что именно благодаря знакомству с Ларюшиным стал испытателем.
Сам Ларюшин, чье полуголодное, послевоенное босоногое детство прошло в деревне Кочема Егорьевского района, вряд ли осознавал, что ему повезло родиться в нужное время в нужном месте. Тогда, в начале 50-х, все только-только начиналось. В масштабах Егорьевска это время ознаменовалось открытием филиала Первого Московского областного аэроклуба в Шувое, в масштабах страны – зарождением реактивной бомбардировочной авиации. Освоив в аэроклубе учебно-тренировочный УТ-2, Евгений Ларюшин поступил в Омское военно-летное училище, где пересел на первый советский реактивный бомбардировщик Ил-28.
- А я на такой же бомбардировщик отучился в Тамбове. Лейтенантами мы одновременно распределились в Прибалтику, город Шауляй. Аэродром там отличнейший был, одна полоса 3,5 километра чего стоит. Сейчас-то на нем НАТО уже поселилось – жалко ужасно, - вспоминает Н.П. Бездетнов.

Он – летчик, понимаете?
Аэродром под Шауляем в то время являлся одной из крупнейших военных авиабаз СССР. Рядом, в поселке Зокняй, базировались сразу несколько авиационных соединений. Бездетнов сразу попал летчиком в бомбардировочный полк, а Ларюшина назначили оператором на Як-36 погранслужбы.
- Это был такой истребитель, но с велосипедным шасси – одно колесо основное, а на крыльях два дополнительных, - объясняет Бездетнов. - На нем стояла навигационная станция, оператор садился сзади летчика и ею управлял. НАТОвцы постоянно запускали над нашей территорией разведывательные шары, и по ночам они летали их сбивать.
Все бы ничего, но была у Як-36 одна особенность: когда шар висел на большой высоте, после очереди выстрелов у самолета глох двигатель, и он сваливался в штопор. Летчик выводил его из штопора, поднимал, летел сбивать следующий шар… Безумно сложная и ответственная работа, в которой оператор, по сути, был ненужным балластом. Ларюшина, с детства бредившего полетами, это не устраивало.
- Он же летчик, понимаете!? Прелесть полетов не в том, что летательный аппарат летит, а ты внутри него сидишь. Прелесть в том, что ты полетом управляешь. Только тогда возникают эти «птичьи ощущения», осознание, что ты – хозяин ситуации. Поэтому он постоянно писал рапорты, просился в наш бомбардировочный полк, и в конце концов его перевели.
Познакомились будущие друзья тривиально – в столовой. И даром, что всегда серьезный, рассудительный Евгений Иванович уже был женат, а балагур и весельчак Николай Бездетнов - холостяк, дружба сложилась быстро и на всю жизнь.

Мечта с крыльями
Однажды всех молодых летчиков вызвали к начальству.
- Человек 15 нас было. Командир говорит: хотите на новой технике летать? – вспоминает Николай Павлович. – А я думаю: мы же и так на новой летаем, куда уж новей-то? Не иначе как на ракету посадить хотят. Конечно же, я ответил «хочу!»
Согласился и Ларюшин. Летчиков отправили в отпуск, а оттуда прямиком к новому месту службы, в Улан-Удэ.
- Приезжаем, а там транспортный полк. Ста-а-арые такие самолеты Ли-2. Единственный их плюс – летали при любых условиях, хоть ночью, хоть в туман. Многие из наших начали возмущаться, отказывались работать, рапорты строчили с просьбами перевести в нормальную авиацию. До того дошло, что нас под домашние аресты начали сажать, чтобы в чувство привести.
Евгений Ларюшин получил должность штурмана. С самого детства привыкший скрывать эмоции, он остался невозмутимым, и только близкий друг, тоже летчик, понимал, что творилось внутри:
- Штурман – работа ответственная, нужная, но тоже нелетная. Опять ты сидишь внутри, тебя куда-то везут, а полетом управляет кто-то другой. Не о таком он мечтал…

Елена ЛЕЛИКОВА.
Продолжение в следующем номере.