Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

Эвакогоспиталь № 4849

№ 16 от 22 апреля 2015 г.

Окончание. Начало в № 14 от 08.04.2015

Всё, что сохранила память

  • Начальник госпиталя НКЗ-4849, майор медицинской службы Л.М.Солитерман с ранеными и выздоравливающими (фото из фондов Егорьевского историко-художественного музея).

Госпиталь был развёрнут в здании 4-й больницы города Егорьевска, а его филиал – в соседнем здании средней школы №2. К моменту его формирования в городе уже работало два эвакогоспиталя – в зданиях школ № 10 и 5. 

В 1970-е годы начмед госпиталя – Елена Александровна Степенская – написала воспоминания о работе в военные годы. Её записи в обработке редакции мы предлагаем читателям «ЕК». 

 

Донорская кровь 

Донорская кровь была крайне дефицитна. Её привозили из Москвы со станции переливания на 1-й Мещанской улице. Везли кровь наши разъездные сёстры в громоздких железных ящиках с двумя стенками, между которыми закладывался лёд. Хранилась она в таком же железном ящике, только большего размера. Так как крови не хватало, то выручали и свои доноры, из медицинского персонала, сдававшие её безвозмездно. Заготавливала кровь опытная операционная сестра В.А. Горбачёва. 

 

Лечебная физкультура 

Лечебная физкультура (ЛФК) применялась для восстановления функций раненых конечностей и растяжения рубцовой ткани. Использовались также физиотерапевтические процедуры – парафин, озокерит. 

Кабинетом ЛФК заведовала медсестра Галина Малафеева. Курсы ЛФК она закончила в Москве. Кабинет находился во 2-й школе. Но раненые, особенно в возрасте, не любили ходить на такие занятия. Один пожилой солдат сказал мне: «Не хочу корячиться. Лучше буду полы в палате мыть и койки заправлять. Та же физкультура». А вот молодые бойцы ходили в кабинет ЛФК больше из-за Гали. 

  • В кабинете трудотерапии (фото из фондов Егорьевского историко-художественного музея).

 

Работа и учёба 

Ведущий хирург Вешняков учил своих подчинённых ежедневно, настойчиво. Делал это прямо у операционного и перевязочного стола. И за три года наши врачи научились работать самостоятельно. А вот характером ведущий хирург отличался сложным. Был он вспыльчив, резок, часто просто груб с подчинёнными. Своё мнение считал решающим, не подлежащим обсуждению. Не раз приходилось с ним спорить до ссоры. Но все эти скверные черты характера Вешнякова искупались знанием дела, кипучей энергией и работоспособностью. Иногда, осознав свою неправоту, он становился вдруг милым, любезным, шутил. Но такое случалось редко и не надолго. 

Периодически Вешняков выезжал в Москву, где посещал госпитали, в которых работали крупные специалисты, профессора. 

В 1944 году собирали в Москву на десятидневные курсы и нас, начмедов. В ходе учёбы мы посетили нейрохирургический госпиталь, которым руководил академик Бурденко. А также ортопедический госпиталь, где профессор Приоров делал чудеса с ампутационными культями. В частности, из двух костей предплечья делали два сильных послушных пальца. С помощью этих пальцев люди могли самостоятельно держать ложку, одеваться, причёсываться, писать. 

Чрезвычайные происшествия 

О двух ЧП, произошедших у нас, узнал не только весь госпиталь. О них судачили даже в городе. 

Первый случай произошёл с выздоравливающим раненым, таджиком Хусаиновым, который уже готовился к отправке в запасной полк. Это был замкнутый мужчина средних лет, очень религиозный. По-русски говорил плохо, обычно сидел на койке, поджав ноги, и шептал молитвы. Однажды, когда в палате никого не было, он разбил окно и выпрыгнул с третьего этажа. К счастью, угодил в глубокий сугроб. Его вытащили невредимым, только на ладони был большой порез. Хусаинов был абсолютно неконтактен. Полковник Игнатьев приказал перевезти его в Москву, в нервно-психиатрический госпиталь. 

Другое ЧП оказалось несравненно серьёзнее. В 1943 году повесилась у себя дома старшая сестра 3-го отделения Анна Тихонова. Когда взломали дверь, увидели её сидящей у кровати. Шею стягивал шнурок. На столе, на видном месте, лежали паспорт и деньги, приготовленные, видимо, на похороны. Никто из нас не догадывался о причине. Анна Ивановна, член партии, была серьезным, исполнительным работником. Строго следила за дисциплиной в своём отделении, пользовалась уважением персонала. Причина катастрофы выяснилась лишь на вскрытии, когда врач Одинцова извлекла из матки пятимесячный плод. Мы вспомнили: был в отделении раненый, москвич, в прошлом студент консерватории. Всегда помогал Анне Ивановне, приносил медикаменты, резал марлю, оформлял документы. Месяца как три назад был выписан в запасной полк… 

  • Выздоравливающие бойцы госпиталя НКЗ-4849 на трудотерапии (фото из фондов Егорьевского историко-художественного музея).

Немного о хлебе насущном

Врачи госпиталя, исключая начальника, считались вольнонаёмными. Хотя были военнообязанными и направлялись на свои должности приказом через военкомат. Получали вольнонаемные не продовольственный аттестат, а обычную продуктовую карточку служащего. Когда начальником госпиталя стал Кузнецов, питание врачей несколько улучшилось. Отоваривались мы с госпитального продсклада для персонала, что экономило время. К тому же качество продуктов на нашем складе было выше, чем в магазинах города. Например, жиры отоваривали сливочным маслом. Затем для врачей стали готовить обеды, вырезая за них из карточек часть талонов. На первое давали мясные щи или картофельный суп на костном бульоне без мяса. На второе – кашу. На третье – кисель. Эти обеды были большим благом для всех – во время приёма новой партии раненых мы обычно по тридцать часов не выходили из госпиталя. 

На госпитальном складе нам разрешалось обменивать чёрный хлеб на белый, но делали это не все. Чёрный хлеб давали плотный, сытный и вкусный. Хлебозавод снабжал госпиталь хлебом хорошего качества. 

С осени 1943 года госпиталь приобрёл в подсобное хозяйство свиней, которых кормили отходами с госпитальной кухни. И мы время от времени стали получать свинину. Часть давалась на руки, часть шла на обед. 

Батальон выздоравливающих 

В 1943 году в нашем госпитале создали команду, а впоследствии – батальон выздоравливающих. Туда переводили раненых, которым больше не требовались операции и сложные перевязки. Они подлежали непродолжительному долечиванию и возвращению в часть. Во главе батальона стоял командир из выздоравливающих – офицер или сержант. Он отвечал за дисциплину, распределял наряды на работу. 

Батальон выздоравливающих доставлял мне и ведущему хирургу немало забот. Его бойцы были одеты уже не в пижамы, а в солдатскую форму, и удержать их в стенах госпиталя стоило больших трудов. Хотя увольнения не разрешались, выздоравливающие постоянно ходили в самовольные отлучки на базар, в кино, на речку. Некоторые заводили в городе подруг или навещали родственников. Иногда приносили спиртное. У ворот госпиталя дежурил боец из батальона, но раненые устраивали лазейки в заборе со стороны заднего двора или просто перелезали через ограду. Командиры же батальона сменялись по мере выздоровления и часто не оправдывали надежд. Был среди них, например, лейтенант Капустин, который завёл в городе подругу и сам пропадал у неё по вечерам.

Туберкулёз 

В нашем госпитале несколько раз обнаруживали лёгочный туберкулёз. Поступили такие больные с обычными для нашего профиля ранениями, не грудной клетки. Туберкулёзный же процесс выявился позже, в результате ослабления организма. Характерно, что все эти случаи были у таджиков, узбеков или казахов. Бойцы этих национальностей имели пониженную сопротивляемость к инфекциям, у них плохо заживали раны и часто возникали осложнения. Некоторые больные туберкулёзом были комиссованы и отправлены домой. Некоторых спасти не удалось. Теперь они покоятся в братской могиле на городском кладбище. Мы писали письма их родным, встречали жён и матерей, приезжавших из далёких городов, аулов и кишлаков. Передавали им оставшиеся вещи и фотографии. И ещё острее чувствовали, какое горе причинила людям эта война. 

 

Победа 

В день Победы и после в госпитале царило праздничное настроение. Ослабла официальность наших взаимоотношений, которая существовала в условиях военного времени. Но лечебная работа продолжалась ещё два месяца. Потом началась эвакуация раненых. Часть перевели в московские госпитали, часть – выписали домой. В госпитале стало непривычно пусто и тихо. 

10 августа 1945 года госпиталь был расформирован. Многие врачи уехали из Егорьевска. Перебралась в Москву к сыну Т.П. Собакина. Врач В.Н. Ковачева в апреле 1945 года была отозвана посольством к себе на родину, в Болгарию. Она прислала оттуда на адрес госпиталя тёплое письмо. Ю.А. Русова в самом начале 1945 года вышла замуж на раненого лейтенанта Мишу Мышляева. После войны они уехали в Шатуру. Весёлая, жизнерадостная И.А. Введенская, которую раненые прозвали «Челита», уехала в Киев, устроилась работать на станцию скорой помощи. Она вышла замуж за югослава, инженера Живко Мудринича. Н.В. Колокольцева вышла замуж за военного врача Левашова и уехала из города. 

Некоторые врачи остались работать в Егорьевске или ушли на заслуженный отдых. Директором медицинского училища стала П.А. Объедкова. Часть молодых врачей, повзрослевших и набравшихся опыта на хирургической работе, направили в распоряжение Наркомздрава Российской Федерации.

По воспоминаниям Е.А. Степенской, 1974 год.

Материал подготовил А. Марков.

Редакция «ЕК» выражает огромную благодарность Галине Петровне Пономаревой. Именно эта неравнодушная женщина сохранила рукописи Е.А. Степенской и передала их в редакцию.

24 Апр 2015

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Дом кровли
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3