Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОПОЛЧЕНИИ ЕГОРЬЕВЦЕВ В 1941 ГОДУ

№39 от 25 сентября 2013 года

Егорьевец Константин Павлович Некрасов ушёл добровольцем на фронт в июле 1941 года. В октябре того же года вместе с другими добровольцами-егорьевцами, которыми пополнялась 4 дивизия народного ополчения Куйбышевского района города Москвы, принял участие в тяжелых боях на ближних подступах к столице. (Продолжение. Начало в №38)

Обмундирование и вооружение

В Сычевке мы пробыли два дня. Видели там немецкий самолет, сбрасывавший зажигательные бомбы. Потом нас посадили на машины и повезли по направлению к Андреевке через Писково и Шаноху. Там снова копали рвы, учились. Несколько раз попадали под обстрел немецких самолетов. Здесь нас, измученных и оборванных, увидели члены военного совета, говорят, будто бы сам Булганин был. Положительные перемены последовали незамедлительно. Вечером нам приказали направиться в осиновую рощу, где стояли две пятитонные машины с обмундированием. Свое мы поснимали, завязали в узлы, а сами оделись во все новенькое и чистое.

Но и здесь не обошлось без курьеза. Все обмундирование прислали большого размера, на крупных мужчин. Многие добровольцы просто утонули в такой одежде. Один худощавый подросток, прмеряя форму, держал зубами пуговицы на брюках и в это же время надевал гимнастерку, которая пришлась ему ниже колен.

Зрители катались по земле от смеха. Но зато эти зрители сами потом оказались в смешном положении, когда попробовали надеть на себя бушлаты, оказавшиеся почему-то маленькими, 46-48 размеров, и трещавшие по швам.

Вскоре нам привезли и оружие – французские, системы «Лебеля» винтовки калибра 7,92 мм, бывшие на вооружении польской армии. Я хорошо знал эту систему винтовок образца 1885 года (десятизарядные) и 1895 года (пятизарядные) по снайперским курсам и любил их за точный настильный бой. К винтовкам прилагались штыки длиною 0,5 метра. Но это все в тире, на стрельбищах. А для боевой обстановки 1941 года они явно устарели, да и патронов к ним было всего по 200 штук на каждую.

Нам были выданы польские ручные гранаты - «лимонки», очень слабого действия. Зато пулеметы были новенькие, системы «Браунинг». К ним прилагались инструкции на французском языке. Я и профессор математики А.Ф. Барсуков перевели их на русский язык, как смогли. Вот так: воевали все, даже профессора.

Я обучал бойцов, а иногда и командиров, как пользоваться винтовками и пулеметами, чистить их, разбирать и собирать. Сам я не расставался с карабином «Маузера», из которого прекрасно стрелял, всегда точно в цель.

Болезнь

Признаюсь, что с 1939 года я болел поясничным радикулитом, а после рытья рвов так натрудил поясницу, что стал недвижим. Но многие, в том числе и врач, считали это симуляцией. Поверили мне лишь тогда, когда надо было спешно отступать, уходить вглубь, ближе к железной дороге с Вязьмы на Ржев, а я не мог даже подняться. Комбат И.Т. Кутаков хотел меня обезоружить и бросить в селе, но я не отдал карабина, чтобы не сдаваться живому в плен. И тогда меня взялся вести С.И. Зайцев. Он вначале поддерживал меня, а потом я шел сам, ухватившись за слегу телеги. Так мы прошагали весь путь до нового места расположения части. Боязнь остаться в логове врага пересилила боль. Нас перебросили на постройку оборонительного рубежа по реке Вазуза на участке деревень Рябинки, Заовражное, Княжино, Карцево, Замошье.

Учёба

И снова - работа, учения. Вблизи от нас располагались аэродромы. Летчики подбадривали нас сообщениями, что на пути врага много укреплений, и далее немцу не пройти. Он остановлен около Смоленска.

По ночам мы часто слышали гул двухтонных самолетов-стервятников, летевших на Москву, а как-то рано утром даже видели их, уже отбомбивших и потому летевших очень высоко. Знали, что они поплатятся за всё, ведь вера в победу у людей была очень сильна. В то же время мы понимали, что еще очень мало подготовлены, и учились, работали, снова учились… Вскоре на вооружении у нас появились автоматы ППД и самозарядные винтовки СВТ.

Пока мы копали оборонительные рвы и готовились к активным военным действиям, нас еще раз проверили и на «состояние духа», и на здоровье. Еще в Москве врачи отправили домой больного добровольца Е.Н. Ерофеева, а отсюда комиссовали А.И. Дарусина и многих других, не блещущих здоровьем, пожилых, малорослых. Тех, кому не под силу было пребывание в рядах ополченцев, отправляли домой или в комендантские команды. Многие из признанных негодными к строевой службе просили оставить их в батальоне, т.к. были добровольцами и знали, что идут не пировать, а воевать. Так, врачи медкомиссии разрешили остаться нескольким студентам Академии Внешторга с ужасной близорукостью (-10), глухому С.И. Зайцеву, а также тем, кто носил ортопедическую обувь, и ряду других добровольцев, фамилий которых я не помню. Война разбросала нас по разным воинским частям, но мы виделись позднее под Москвою, около Боровска. Это были люди, попавшие в ополчение «по зову сердца».

Ежедневно мы выпускали боевые листки. Вначале освещали политучебу и ход работ по рытью рвов, позже отражали в них достижения по стрельбе, ведению огня, преодолению препятствий, метанию одиночных гранат и связок, успехи в отрывании щелей и гнезд, оборудовании огневых точек, взаимодействии и связи. Так, в районе Ново-Дугино, чуть севернее Вязьмы, мы готовились весь август.

Московские ополченцы на учебных стрельбах

Лошади и повозки

Вещевым снабжением батальона ведал Сергей Агафонович Агафонов, а продовольственным - ст. лейтенант Скворцов и Казаков Алексей Антонович. Боепитание было возложено на Зайцева Степана Ивановича и на меня как оружейника.

В каждой роте были свои лошади и повозки. Лошадей брали из отбракованных в колхозах, а повозки представляли собою что-то похожее по форме на грабарку – тачку для перевозки земли. Но грабарка могла поворачиваться под углом 90 градусов. При малейшей попытке повернуть нашу повозку на больший угол переднее колесо затормаживалось так, что лошадь не могла ее сдвинуть, или повозка попросту валилась на бок. Такими же были и параконные повозки со средним дышлом вместо оглобель.

В Сычевке, когда мы остановились на обед, к нам подошли отступающие артиллеристы, без орудий. Они оставили нам в подарок тощую кобылу с боками, стертыми до крови от лямок, и побитой ходкой. Артиллеристы направлялись в тыл на новое формирование и просили эту лошадь полечить и откормить. Мы удивились, когда узнали, что она считается у них лучшей строевой лошадью, умной. Так появилась у нас в батальоне не числящаяся нигде в строевых кобыла Машка, ставшая общей любимицей.

О Машке можно написать целую повесть. Но ограничусь пока тем, что скажу: более умных и добросовестных лошадей я, человек, живший в деревне, служивший артиллеристом в гражданскую войну, не видел. Заовражное запомнилось мне еще и потому, что в отведенном нам колхозном амбаре был ссыпан ячмень. Этим ячменем мы и откормили Машку, превратив ее из ходячего скелета в красивую артиллерийскую лошадь.

Трагические случаи

Произошел у нас в Заовражном и трагический случай. С.А. Агафонов пришел в ополчение с 16-летним сыном Виктором. Виктор не раз подходил к отцу и жаловался на трудность службы. Отец не потакал ему, и однажды Виктор исчез. С.А. Агафонов написал жене, что если сын покажется в деревне, то пусть мать выгонит его из дома, а сам он, как отец, отрекается от сына. Подобное письмо он отправил и в Егорьевский РВК. И вдруг на 3-й день обнаружили труп Виктора близ того места, где он должен нести пост в дозоре. Причина его смерти осталась неразгаданной: то ли его кто застрелил из его же ружья, то ли сам застрелился. Похоронили Виктора на кладбище в Княжине, известив отца позже, когда было закончено следствие.

Был у нас в батальоне фельдшер Карасев из Юрьевской больницы. Он грубо относился к бойцам. Когда один молодой солдат пришел к нему с жалобой на боли в желудке, Карасев обругал его как симулянта. Мальчишка пришел в палатку, взял винтовку и за палаткой застрелился. Было это в роще между деревнями Замошье, Княжино, Заовражное, Рябинки, Можерово, Карцево, Щеголево.

Константин Павлович НЕКРАСОВ.
(Обработка - А. Сидоров и А. Марков.) Стиль автора максимально сохранен.
Продолжение в следующем номере.

1 Окт 2013

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3