Читай онлайн

Архив номеров

  • ЕТК
  • Московская оконница
  • размещение рекламы на сайте в Егорьевске

Фоторепортажи

Фотоархив

Последние фоторепортажи

Последние комментарии

Категории публикаций

Радости и несчастья Татьяны Жильцовой

№ 35 от 2 сентября 2015 г.

Татьяна Ивановна Жильцова родилась в деревне Кувакино Егорьевского уезда в 1924 году. Её воспоминания, записанные корреспондетом «ЕК», содержат немало интересных подробностей из жизни старшего поколения, на плечи которого выпало немало бед и тягот. Поколение, которое сама Татьяна Ивановна называет несчастным…


Семейная история

Мои родители по происхождению крестьяне: мать – Евдокия Филипповна Мусатова, отец – Иван Михайлович Топорин. Отец оставил семью, когда мне было всего 7 лет - ушёл к другой женщине. Он переехал в Коломну, работал заместителем директора завода имени Куйбышева, но нам не помогал, алиментов не платил. Без отца нам пришлось, конечно, очень тяжело.
В 15 лет пошла работать санитаркой в психиатрическую больницу. Больных я тогда очень боялась, встречались среди них такие, которые ругались матом и дрались.

 

Война

В больнице на третьем этаже одного из корпусов в начале войны устроили госпиталь для раненых и контуженых. Их привозили из-под Каширы и Зарайска, где шли тяжёлые бои. Среди них попадались и тяжёлые.
Одного раненого мы прозвали «Самовар», он был без рук, с протезами. На своё прозвище не обижался, а вскоре даже женился на одной из наших санитарок, Нюре. Им дали квартиру в Егорьевске. Наших санитарок взяли в жёны много таких раненых. Контуженый Вячеслав Кулинич женился на санитарке Зине Смирновой. Коля Двойных – на её однофамилице Нине. Ещё один Коля – на санитарке Новиковой.
Рацион раненых был скудным. Мы ходили в поле рвать крапиву, клали в общий котёл, заправляли перловкой. На этажах в коридорах стояли печки-времянки, но продуктов и дров не хватало. Плохо было и с лекарствами. В лесу собирали ягоды можжевельника. Наш врач (он был сам из контуженых) делал из них лекарственные настойки.
Каждое утро из корпуса выносили 6-7 умерших – раненых и пациентов психбольницы. Последние умирали от голода и холода. Покойников клали в часовне неподалёку. Давали телеграмму родственникам, но приезжали не все. Прибывшие родные увозили покойников в гробах хоронить на родину. А гробы делали у нас, в столярной мастерской. Заведовал ей Коля Бокша – совсем молодой паренёк, которого на фронт не призывали по возрасту. Под его руководством там работали психически больные люди и выздоравливающие бойцы. Остальных умерших хоронили на специальном участке кладбища деревни Горки.

 


Единоличница
Моя мать в колхоз не вступила и оставалась единоличницей до самой смерти. Её обложили тяжёлыми налогами. Одного молока требовалось сдавать 365 литров в год. За деньги мать покупала где-то на стороне мясо и тоже сдавала в счёт налога. Приходили какие-то люди, считали у нас в огороде кусты смородины и малины. С этих кустов тоже полагалось платить налог. Когда я приносила домой свою небольшую зарплату санитарки, мать облегчённо вздыхала: «Как хорошо, а то налог платить надо…».

  • Т.И.Жильцова с детьми, 1950-е годы 


Повестка
Вскоре после начала войны мне пришла повестка из Егорьевского военкомата. «Иди, Танюшка, – сказала мать, – а то посадят». Прошла комиссию военкомата, и меня в составе группы из 100 егорьевских девушек повезли в Москву, в распределительный пункт на Каланчёвке. Там показали кино и распределили по учебным частям. Приехали в часть – там ещё одна комиссия. И меня отбраковали по возрасту, мне было всего 17. Вернули в Егорьевск, в военкомат. Там отправили в запас до особого распоряжения. Сказали: «Подрастёшь – призовём». А я была совсем тогда худенькая и щупленькая.
Кстати, в этой группе из ста егорьевских девушек в Москву поехала и Зинаида Самсонова из Колычёво, впоследствии ставшая Героем Советского Союза. Я помню её, комиссии мы проходили вместе. Она была постарше меня на год, 1923 года рождения, и её признали годной.

Коломна
Однажды пришла повестка – на трудовой фронт, копать рвы. Отправили под Коломну. Сапёры взрывали мёрзлую землю, а дальше мы работали лопатами.
Немецкие самолёты над нами появлялись часто, но огонь не открывали. Мы издалека узнавали их по гулу, а увидев, бросались в ров, но как-то ночью немецкая авиация разбомбила железнодорожный мост, а потом и хлебозавод в Коломне.
Кормили на рытье окопов плохо, в основном это были щи из мёрзлой капусты. Пока донесут до нас – на морозе они заледенеют.
Трудовой фронт не ограничивался рвами и окопами. Приходилось и лес валить. Вот на этих работах давали в день по 125 граммов хлеба и картошки.

  • И.М. Топорин, отец Т.И. Жильцовой.

Перевозка медикаментов 

От госпиталя меня и других санитарок часто посылали в Московскую областную больницу за лекарствами. Возили медикаменты рюкзаками. Для проезда в столицу выдавали особые пропуска. Лекарства мы привозили в десятую школу, откуда их распределяли по другим госпиталям.
В этих командировках с едой было очень туго. Брали с собой варёную свёклу и молоко в бутылках. Один раз в вагоне мне разрезали рюкзак и украли и свёклу, и молоко.

После войны
В 1945 году я пошла работать в сельпо, на хлебопекарню. Мой дед работал там мастером. По крайней мере, на работе можно было поесть хлеба досыта, но выносить – только по разрешению. В первый рабочий день мне дали целую буханку хлеба, и я сразу съела её. Заведующий сказал – больше не дадим, а то умрёшь.
Скоро меня перевели в Райпо, заведовать хозяйственным магазином. При мне во время ревизии нашли излишки, продавщица вовремя не выбросила испорченную рыбу. После этого случая я решила, что эта работа не для меня, и ушла работать санитаркой в интернат на Старом.

Семья
Замуж я вышла в 1946 году. С будущим мужем – Николаем Ивановичем Щербаковым – познакомились ещё до войны. Он жил в соседней деревне Тимирёво и парнем приходил к нам чуть ли не каждый день. Николай прошёл всю войну, оборонял блокадный Ленинград. Был ранен, пуля прошла навылет у самого сердца. От него я родила трёх детей – Валерия, Татьяну и Валентина. Все дети живут неподалёку, навещают меня и помогают.
Николай Иванович умер в 1962 году. Сказалось тяжёлое ранение. В 1967 году я второй раз вышла замуж, за Семёна Семёновича Жильцова, лесника из Чернолесья. Он тоже был фронтовиком, а однажды, попав в окружение, оказался в плену, где провёл 2,5 года. Своей прежней гражданской жене с двумя детьми он оставил дом в Дмитровке и перебрался ко мне. С Семёном Семёновичем мы жили хорошо, даже расписались. Детей у нас не было. А в 1993 году он умер, и я осталась одна.
Мой дом в деревне до сих пор называют домом Брежневых. Никто уже не помнит эту историю, но к бывшему Генеральному секретарю это никакого отношения не имеет. Михаил Васильевич Брежнев работал в местном храме и сожительствовал с моей матерью. Его арестовали еще до войны и выслали из Московской области. А дом остался нам.

  • Т.И.Жильцова (слева), 1947 год.

1990-е годы и сегодняшний день
В Раменках когда-то существовал совхоз «Память Ильича». Директором его был Виктор Петрович Шаронов. Сказать плохого об этом руководителе нечего. Как мог, обеспечивал нас работой. Тогда, получая пенсию, я работала в совхозе сторожем, в строительном цехе и на складе лекарств в церкви. Но работала по принципу – что нужно делать, туда и иду.
Муж был против моей работы. К тому же, имели своё хозяйство, держали корову. Однажды привязали её на задах, где с дороги всё видно. Пришли отвязывать, а коровы нет. Даже верёвки не оставили. Подъехали и забрали. Так и не нашли. Через год украли кур, 6 штук. Сын выпустил их погулять, больше я их не видела.
Пенсии сейчас мне на жизнь хватает, вот только ноги не ходят. До церкви совсем рядом, а дойти не могу. Хорошо батюшка наш, отец Георгий, приходит ко мне, исповедует и причащает. Меня мать к молитве приучила ещё в детстве, была глубоко верующая. Если бы не больные ноги, работала бы в огороде. Есть там всё – и земля, и вода для полива. И всё совсем рядом, под окнами. Но теперь только смотреть осталось.

Неизвестный солдат
В 1941 году, когда немец подошёл совсем близко, через Раменки шли наши войска. Направлялись они в Зарайск. Один солдат умер – наверное, от болезней, а может, сердце не выдержало, и его похоронили на окраине леса. Офицер зашёл тогда в храм и попросил заочно отпеть бойца. Одно время мне самой приходилось ухаживать за могилой неизвестного солдата, а когда здоровье стало подводить, написала об этом в газету. Сейчас эта могила сохранилась, за ней смотрят, приезжают из города и меня навещают...

  • Татьяна Ивановна  много лет ухаживала за могилой неизвестного солдата, каждый раз приходя сюда с открытым сердцем и чистой душой (фото из архива «ЕК», 2007 г.). 

Записал Алексей МАРКОВ

3 Сен 2015

комментировать

Комментарии и отзывы

Здесь пока никто ничего не писал...

Оставить отзыв:




Оставляя комментарий, вы соглашаетесь с правилами публикации данного сайта: ознакомиться с правилами.

Идет отправка комментария
  • Три опоры
  • Дворец спорта

Опрос

  • Соц3